Мозаика
Шрифт:
— Что-нибудь еще на повестке дня?
— Пока нет. Все время держи меня в курсе, где бы ты ни находился. Я буду делать то же самое. Вечером ты летишь в Калифорнию?
— Да. Завтра опять предвыборные речи. — Он посмотрел на свой «Ролекс». — Пойдем. Джулия должна уже быть здесь. Буду рад держать ее под нашим контролем.
13
Лицо Джулии было напряженно-строгим, когда роскошный лимузин прибыл в Арбор-Нолл. Губы были запекшимися, а глаза горели от яростного желания вновь обрести
С момента пробуждения в Лондоне «Реквием» Моцарта звучал внутри нее, наполняя торжественной печалью каждую клеточку ее тела и болезненно напоминая о потере матери. В Джульярде она узнала, что «Реквием» играли в 1849 году на похоронах Шопена в Париже. Он скончался совсем молодым. Ее мать тоже погибла молодой.
Страстная музыка подняла ее дух, когда она выходила из лимузина в Арбор-Нолле. Здесь она надеялась найти то, что нанесло ей травму в вечер дебюта, выяснить причину своей слепоты, обрести зрение и привести убийцу матери к правосудию. Она подавляла постоянно появлявшееся желание самой убить эту женщину.
Столпившиеся вокруг члены семьи выражали сочувствие. В ее представлении все они — дяди, жены, дальние родственники — были красивым кланом. Сообщество энергичных и сильных людей с общим генетическим кодом и ощущением права на свое место в мире. Каждый из них был умным и вызывал интерес.
В то же время они могли быть эгоистичными и целеустремленными до жестокости. Но сейчас был момент, когда проявились их самые лучшие черты — осознание общей цели и истории, уверенность в том, что удар по одному является ударом по всем.
Все Редмонды собрались вместе ради нее, Джулии. Она была тронута.
— Я скорблю, — сказала одна из кузин. — Какая страшная потеря.
— Это ужасно, Джулия, — сказала другая кузина.
Один за другим они выражали свои соболезнования, пока ее вели в особняк с запахом холодного мрамора, старого дерева и ароматом печенья, доносившимся с кухни. И цветы. Она повсюду улавливала запах траурных букетов.
Джулия поблагодарила их и сказала в ответ, что тоже скорбит. Им хотелось знать подробности. Вспоминая историю убийства, она чувствовала, как злость, которую она с трудом сдерживала, вспыхивает вновь. Они также возмущались, их понимание на мгновение успокоило ее.
Подошел и представился священник. Хотя Джулия не была католичкой, ее мать принадлежала этой церкви. Комок подступил к горлу Джулии, когда он рассказывал ей о том, какой замечательной женщиной была Маргерит. Он пригласил в любое время заходить в церковь.
Жена Крейтона предложила ей поздний завтрак.
— Нет, не надо, — сказала Джулия. Она не могла есть. — Спасибо.
Она решила перейти сразу к делу.
— Вы помните вечер моего дебюта, Алексис?
— Я никогда не забуду его, дорогая, — мягко сказала Алексис и взяла Джулию за руку. — А почему ты спрашиваешь?
— Произошло ли тогда что-то необычное?
Алексис Редмонд до сих пор говорила с легким южным акцентом, выдававшим ее происхождение из аристократических кругов Джорджии.
— Дорогая, это был великолепный вечер. Ты перед этим немножко волновалась, и потом зрители были слишком возбуждены, что было им на пользу... или тебе. Вот все, что я помню. Конечно, потом, когда мы все спали, погиб твой отец. Вплоть до этого момента вечер был очень успешным. — Она помолчала. — Думаешь, ты не выдержала, нервничая из-за зрителей? Конечно, ты дорого заплатила своей слепотой...
Разочарованная Джулия поблагодарила Алексис и направилась к своим двоюродным родственникам. Почему многие люди думают, что отсутствие физических травм должно было привести ее к смирению с недугом? Она продолжала спрашивать кузенов и кузин о вечере своего дебюта. Они вспоминали музыку и прием в Арбор-Нолле, но не могли добавить ничего нового. Некоторых этот вопрос смущал, вероятно, из-за того, что все происходило накануне смерти ее отца.
— Если я что-нибудь могу сделать, Джулия, прошу тебя, звони мне.
Это был ее кузен Мэтт. Она узнала его голос и вспомнила живого молодого человека аристократичной внешности, с ранней сединой на висках. Он был сыном Дэвида, юристом с Уолл-стрит и баллотировался в сенат США от Нью-Йорка. Мэтт пожал ей руку.
Она пробормотала слова благодарности.
Голос дяди Дэвида возник сбоку:
— Похоже, что место от Нью-Йорка уже у Мэтта в кармане, Джулия. У нас будет президент Крейтон и сенатор Мэтт. Неплохо для семьи, которая только что подалась в политику.
Он гордо захохотал. Конечно, эта семья уже давно оказывала влияние на политику штата и страны, но до сих пор делала это неофициально.
— Думаю, вас беспокоит нынешний сенатор, с которым Мэтту предстоит бороться. Он очень популярен... — сказала Джулия.
— И прекрасно сходит с дистанции, — засмеялся Дэвид. — Похоже, ему сделали предложение стать главным исполнительным директором большой фармацевтической компании в Сан-Диего. У него будет много-много привилегированных акций и контракт с огромным возмещением в случае отставки. Конечно, если он выиграет повторные выборы, такая сделка не состоится. Пытаясь решить эту дилемму, он так растерялся, что не смог провести убедительную выборную кампанию. Так что Мэтт выиграет без труда.
— Спасибо, папа. — Голос Мэтта завибрировал от удовольствия.
— Это все вы сделали. Дэвид? — спросила Джулия, хотя и знала ответ.
Семья всегда получала желаемое. Деньги — это еще не власть. Важным было то, чего они помогали добиться.
— Это все ваши связи?
Она услышала довольный ответ Дэвида:
— Недавно мы взяли на себя долг фармацевтической компании по очень выгодной для них процентной ставке. Администрация была рада выслушать мое предложение о новом исполнительном директоре, особенно с учетом компетентности сенатора.