Мозаика
Шрифт:
— Я планировал укрыть вас в доме моего друга. Он уехал на Лонг-Айленд погостить у сестры, но оставил мне ключ. Но если «чистильщики» знали мою квартиру, чтобы следить за ней, они также будут караулить у моих друзей. — Он спокойно посмотрел на нее. — И наверняка у ваших друзей тоже. Это означает, что мы рискуем не только своими, но и их жизнями.
Она нервно вздохнула, чувствуя пистолет за поясом:
— Похоже, мы можем рассчитывать только на себя. Она посмотрела на него. Он на нее.
Они смотрели друг другу в глаза через темноту
Он спокойно спросил:
— Вас это тревожит?
Сам он не слишком беспокоился. Ему нравилась эта симпатичная пианистка с разбитым сердцем. Он восхищался людьми, которые боролись за то, во что верили, даже когда не было почти никаких шансов на победу. Он даже допускал, что она может оказаться более чем просто привлекательной.
— Нет, думаю, что не тревожит.
У нее возникло странное чувство — противоречивое отношение к Сэму заставляло о многом задуматься. Но сейчас ей было все равно. В данный момент он был единственным островом в черном, мучительном море насилия, и он объединял в себе ум, смертоносный опыт и доброту. В конце концов, она допускает, что такая странная смесь не столько опасна, сколько интересна. И в любом случае ей больше не к кому обратиться.
Под курткой она крепко взялась за украденный пистолет:
— Полагаю, мы можем укрыться в мотеле. У вас есть деньги?
Мысль о ночи в мотеле с ним вызвала прилив тепла в животе. Она ощутила себя почти голой.
— Как, богатая наследница без денег? Ладно, у меня есть деньги, но я не хочу останавливаться на обычном пути между этим местом и Нью-Йорком. Нью-йоркская полиция или люди, которые наняли «чистильщиков», легко могут организовать проверку гостиниц и мотелей.
— Так куда же мы можем поехать?
— Есть у меня одна идея. Помните, я говорил вам, что мой русский дед привил мне интерес к Янтарной комнате? Моя мать унаследовала его старый театр в Балтиморе. Там она и выросла. Едем в Балтимор.
2.45. ВОСКРЕСЕНЬЕ
БАЛТИМОР (ШТАТ МЭРИЛЕНД)
Вымотанные до крайности. Сэм и Джулия съехали с автострады 395 и миновали высящиеся в центре Балтимора темные башни из стекла, кирпича и бетона, демонстрирующие прибыльность городского бизнеса. Над зазубренным горизонтом по звездному ночному небу ползли серые облака. Джулия подумала, что времени у них маловато. Она пыталась догадаться, где находится Майя Стерн, что она делает и что на уме у тех, кто нанял ее.
Сэм рассказывал ей тихим голосом:
— Это восточный Балтимор. Эти здания, построенные на рубеже веков, были одновременно магазинами и складами. Одноквартирные дома, которые вы видите, обычно были заняты мелкими мастерскими и сдавались в аренду под жилье.
Улица была темна из-за убогих зданий и разбитых уличных фонарей. Стены, размалеванные
Джулия спросила:
— Это здесь поселился ваш дед после эмиграции из России?
Сэм съехал с Ломбард-стрит.
— Он бежал от большевиков. Здесь был русский квартал — русские, евреи, белорусы и немного итальянцев. Большинство работало в пошивочных мастерских.
— Вы думаете, что здесь мы будем в безопасности? Разбитая улица выглядела угрожающе.
— У Компании нет данных, связывающих меня с этим местом. И ни у кого нет. Я не привозил сюда никого с тех времен, когда учился в колледже, задолго до смерти деда.
Он притормозил «Дуранго» и нагнулся, чтобы через окно со стороны Джулии разглядеть четырехэтажное здание в стиле рококо, с высоким козырьком над подъездом. Стеклянные витрины, где когда-то висели афиши, были заколочены досками, а касса закрыта листами фанеры.
— Это здесь, — сказал он.
Джулия разглядывала старый кинотеатр:
— Должно быть, когда-то это была местная достопримечательность.
Сэм улыбнулся и кивнул:
— Он показывал в основном фильмы на русском языке. Мой дед построил его на деньги от вывезенных им двух драгоценных камней. Это было все, что он мог спасти из семейного достояния, но он никогда не жаловался и не оглядывался назад. "Америка — это страна великих возможностей", — говаривал он, и именно так мы жили.
Его запах туманил ей голову. Его стройное, мускулистое тело нависло над ней. Она поймала себя на том, что смотрит на него, на его длинный нос и глубоко посаженные серые глаза. На светлые волосы, которые были взъерошены и манили к себе. Она оторвала взгляд и заставила себя посмотреть на кинотеатр. Тогда-то она и увидела надпись над маркизой — «ТЕАТР РОМАНОВА».
— Он что, был Романовым?
— Двоюродным братом последнего царя. Обычно он проводил лето в Екатерининском дворце под Санкт-Петербургом. Тогда-то он и влюбился в Янтарную комнату и именно поэтому сообщил мне все, что знал о ней. Когда дед умер, моя мать получила кинотеатр по завещанию. Но они с отцом уже уехали в Сарасоту. Так что их постоянный адрес — Флорида, и именно он и зафиксирован в моем личном деле в Компании.
Машина повернула к подъезду. Переполненные мусорные баки стояли по обе стороны от входа. Сэм остановился перед гаражом на две машины и выскочил наружу. Он открыл замок, легко распахнул деревянные двери и въехал в темную пустоту. Внутри стоял «Шевроле» 1980 года, обращенный передом к улице.
— Это старая машина моих родителей, — рассказывал он ей. — Пока она на ходу, они могут прилетать в Балтимор и не беспокоиться о том, чтобы взять машину напрокат. Они перестроили переднюю часть театра под жилье, подвели электричество и воду. Собственно квартира находится наверху. — Он улыбнулся. — Холодильник, который там стоит, обычно полон еды.