Мозаика

Линдс Гейл

Но давать второму брату еще один критически важный пост означало нарваться на взрыв обвинений в кумовстве со стороны прессы и общественности. Даже сразу после избрания, в период так называемого периода гладких отношений с конгрессом, шум может быть достаточно громким, чтобы снизить возможность получения голосов конгрессменов в пользу нужных законопроектов.

С неподдельным сожалением Крейтон ответил:

— Дэвид, я не вижу способа, как это сделать...

— Знаю, знаю, — перебил Дэвид. — Ты беспокоишься по поводу обвинений в кумовстве. Так у меня

есть решение. Подожди годик. Брайс сказал мне, что ты дал ему Министерство торговли. Это дает тебе, Брайсу и Винсу время для того, чтобы доказать свою ценность. Если вы трое окажетесь такими успешными, как я думаю, то к тому времени назначение еще одного Редмонда на один из высших постов вряд ли вызовет удивление. Если это заставляет тебя нервничать, просто вспомни братьев Даллесов.

В пятидесятых годах Аллен Даллес возглавлял ЦРУ, тогда как Джон Фостер Даллес сидел на тепленьком месте государственного секретаря.

Крейтон согласился:

— Оба они были чрезвычайно популярны.

— Совершенно верно. Если бы был третий или четвертый Даллес и его кандидатура была выдвинута на один из высших правительственных постов, общественность впала бы в экстаз от радости.

Он сделал паузу, чтобы до Крейтона дошла суть компромиссного варианта. А затем спросил о том, чего он на самом деле хотел:

— Конечно, за эту услугу я ожидаю, что на следующий год ты назначишь меня председателем. Алан Гринспен что-то засиделся на этом месте. Настало время влить свежую кровь и внести свежие идеи. Не проявляя лишней скромности, думаю, что это смогу сделать я.

Крейтон Редмонд вздохнул. Он отошел от окна и тяжело опустился на диван, обитый штофом. Сначала Брайс с Министерством торговли, теперь Дэвид с председательством в резервной системе. Он улыбнулся. Но если ему удастся протолкнуть назначения, то их присутствие в правительстве облегчит ему работу. И с чего бы ему удивляться амбициям Дэвида? Имелось достаточно прецедентов, и Дэвид действительно обладал исключительно высокой квалификацией.

Он обдумал все это, но спросил о другом:

— И ты готов оставить свою «Глобал бэнкинг»?

— Дрейк хорошо продвигается вверх. — Дэвид говорил о своем старшем сыне. — Через год он уже будет способен возглавить дело. Я готов уйти. В конце концов, это все-таки один бизнес, хоть и общепризнанно влиятельный. — Дэвид явно преуменьшал. — В Федеральной системе у меня будет гораздо большее поле деятельности. Я буду направлять политику мировых экономических супердержав. Мы оба знаем, что у меня это чертовски хорошо получается, и я не вижу ни одного аргумента против такого шага.

Крейтон кивнул сам себе:

— Прекрасно. То, что ты говоришь, не лишено смысла.

Дэвид знал, как сделать свои условия привлекательными.

— Тогда мы договорились, — удовлетворенно сказал он. — Я позвоню вниз тому умельцу-компьютерщику, который сейчас на дежурстве, и мы посмотрим, что у нас есть на Килайна. Это может занять несколько часов, потому что некоторые наши базы данных в разных компаниях не связаны друг с другом. Затем

позвоню Винсу и передам ему сведения.

Крейтон наконец почувствовал облегчение. Он вытянулся на диване:

— Как прошел сегодняшний разговор с полицией?

— Без проблем. Я выразил наше общее сожаление по поводу того, что натворила Джулия, затем связался с Дороти и детьми и объяснил им все про нашу пианистку. Я выпустил пресс-релиз от лица всех нас. И до двух часов ночи назойливые репортеры обрывали мне телефон. Что, черт подери, случилось с Джулией? Неужели она действительно убила психолога?

— Похоже на то, — осторожно сказал Крейтон. — В любом случае очевидно, что необходимо как можно дальше дистанцироваться от нее.

— Нам поможет то, что ее фамилия не Редмонд.

И тут Крейтон услышал, как жена кричит из коридора, ведущего в спальню:

— Крейтон! У тебя есть хоть капля рассудка? Тебе нужно было выспаться в эту ночь. У нас же партийный завтрак в шесть утра!

Он попрощался с Дэвидом.

— Мы договорились?

Каждый из них знал, что больше нечего обсуждать. Ничто не заставит их нарушить устное соглашение. Редмонды были едины.

— Договорились.

Братья повесили трубки. Крейтон пошел в свою спальню, а жена вернулась в свою.

* * *

7.57. ВОСКРЕСЕНЬЕ

ЛОНДОН (АНГЛИЯ)

Приближаясь сквозь утренний туман к зданию, в котором размещалось отделение полиции района Белгравия, главный суперинтендант Джеффри Стаффилд разглядывал три облицованные кирпичом башни, возвышающиеся над холодными мокрыми деревьями. Одержимый злостью и страхом, он проехал мимо внутреннего двора и ограждающей стены вдоль Букингем-палас-роуд, а затем въехал на стоянку.

Однако бешенство улетучивалось, как воздух из надувного шарика, оставляя лишь чувство холодной решимости. Из офиса он позвонил в коммуникационный комплекс своему любимому компьютерному асу, Виктории Аллен. Он устроил так, что она была сегодня на дежурстве.

— Вы собираетесь звонить сейчас? — спросила она.

— Немедленно. Готова?

Когда она сказала, что готова, он повесил трубку, сосчитал до десяти и набрал номер. Если кто и мог отследить истинную исходную точку звонка его шантажиста, так это Аллен. У нее были почти мистические взаимоотношения с компьютерами и линиями связи. Ему это казалось тарабарщиной, но молодое поколение выросло на гигабайтах, программах и машинном языке... на терминах, которых он часто не мог даже найти в словаре.

Если повезет, она сможет дать ему адрес. Тогда он найдет шантажиста, отрежет этому гаду яйца и засунет их ему в рот, а потом перережет ему горло от уха до уха.

Прозвучал всего один гудок.

— Вы прочли статью? — это был тот же голос культурного, образованного и властного человека.

— Я прочитал ее, — ледяным тоном ответил Стаффилд.

— Не сомневаюсь, что вы близко знакомы с этим грязным бизнесом...

Стаффилд почувствовал, что атмосфера накаляется.

— Я не знаю, о чем вы говорите.