Мозаика
Шрифт:
Когда они вышли из «Дуранго», Сэм оставил фары включенными. Джулия чувствовала, что она смертельно устала, и по его напряженному взгляду поняла, что он утомлен не меньше ее. Но его походка не стала медленнее, когда они шли через темный гараж к двери, которая выглядела так, словно все еще вела в театр. Он нашел на стене выключатель, щелкнул им и включил настенные светильники, висевшие повсюду.
— Ну, вот мы и добрались.
Он посмотрел на нее и улыбнулся с трогательным облегчением. И тут брови его подскочили вверх. Куртка у Джулии распахнулась, и в ее перевязанных руках он увидел...
— Господи Боже
Она твердо держала пистолет, несмотря на боль в руках.
— Он был у одного из «чистильщиков». Я хочу сохранить его. И не надо меня отговаривать.
— Вы с ума сошли, Остриан! Вы совсем ничего не знаете об оружии. Вы можете скорее застрелить себя, чем кого-то другого. Отдайте его мне!
Она покачала головой. Ее голубые глаза сверкали одновременно льдом и огнем.
— Я благодарна вам за все, что вы для меня сделали, но они убили мою маму и Ориона, а теперь пытаются убить меня и, возможно, вас. И позор мне, если я стану сидеть и ждать чьей-то защиты, как какая-то сказочная принцесса. Мне нужно научиться стрелять. Вы должны помочь мне в этом. И если вы откажетесь, я выйду на улицу и буду стучать в разные двери, пока не найду того, кто меня научит.
— Может случиться так, что вас здесь убьют. Это очень паршивый район Балтимора.
— Здесь. Там. Неважно. Я собираюсь сделать все, что необходимо.
Он внимательно посмотрел на нее и нахмурился. Она не шутила.
— Хорошо, оставьте его у себя. А сейчас я голоден. Можем мы, по крайней мере, поесть и отдохнуть, прежде чем отправимся истреблять врагов?
— Это разумно, — ответила она с вызовом.
Он пожал плечами, и они пошли в старый театр. По дороге Джулия улыбалась. Она собиралась научиться стрелять. Она будет искать убийцу матери. И она найдет того, кто стоял за смертью матери, кто бы это ни был. Она надеялась, что Сэм останется с ней и поможет, но, если он откажется, она сама сделает все, что нужно. Со зрением и с пистолетом в руках все возможно.
Джулию тянуло к Сэму, ей нравилось его высокое стройное тело, спокойная сила его лица и уверенная грация движений, когда он включал свет и вел ее по фойе кинотеатра, потом вверх по лестнице в красивую квартиру, где его дед и бабка вырастили детей. Она поймала себя на том, что изучает каждое его движение, пытаясь понять, что же ее привлекает.
Он провел ее через гостиную в кухню, сунул в микроволновку пару замороженных обедов из курятины.
За едой она спросила:
— В ЦРУ все такие, как вы и Винс?
Он нахмурился, и вилка замерла на полпути ко рту.
— Я не понял. Объясните.
— В вас есть дух таинственности. Вы что-то такое знаете. Или делаете.
Он усмехнулся:
— Мы так выглядим? Никогда не думал об этом. Вероятно, я слишком давно в деле, чтобы видеть в нем что-то необычное.
— Вы сами необычны. Поверьте мне. В нашем деле тоже хватает людей со странностями...
— Вы имеете в виду — среди концертирующих пианистов?
Она кивнула:
— Классических музыкантов. Возьмите Джульярдскую школу, где я училась. У каждого там был свой амулет. Я помню одну девушку, которая во время выступления на счастье всегда носила нижнее белье задом наперед. Несколько ребят пристрастились к наркотикам и бросили учебу. По их словам, они так накачивались,
Он смотрел на нее с удивлением:
— Если я кажусь вам странным, подумайте о том, как большинство оперативных агентов проводят свое время — на вечеринках с коктейлями, в пустынных парках и в общественных туалетах, чтобы дождаться момента и получить информацию от своего источника.
— В общественных туалетах? Вы шутите?
— Я серьезен. И страна тратит огромные деньги, чтобы научить их этому.
Смеясь, они закончили ужин. Сэм провел ее в спальню. Они стояли в дверях, и ее взгляд блуждал по опрятной комнате с лоскутным одеялом на кровати и солнечно-желтыми стенами.
— Спасибо, — просто сказала она.
Сердце Сэма колотилось в груди. Он смотрел в ее голубые глаза и как никогда был уверен, что хочет ее. Ему хотелось целовать эти соблазнительные губы, погрузиться лицом в золотисто-каштановые волосы, ощущать ее всем своим телом. Он протянул было руку, но тут же почувствовал, как внутри будто стала закрываться какая-то старая дверь в прошлое. Память об Ирини захлестнула его, а за ней неизбежное чувство вины. Но на сей раз он ощутил вину не за то, что не спас ее, а за то, что чувство к Джулии могло стать изменой по отношению к Ирини.
Он отвел глаза и резко сказал:
— Вот ваши покои. Спокойной ночи.
И ушел.
Эмоции рикошетом били по ней, когда он уходил в соседнюю спальню. Любой мужчина с такой привлекательной внешностью должен иметь подружку, что подтверждал запах пледа в его машине. Она прижала забинтованные ладони к горячим щекам. Должно быть, он любит свою подружку.
Она желала Сэма; она давно уже не испытывала такого сильного желания. Зайдя в спальню, она приняла твердое решение — ей нужно выкинуть его из головы. Он помогает ей, и больше ничего. Разгорающийся роман был бы сейчас совсем некстати и нисколько не приблизил бы ее к цели. А цель у нее была лишь одна — найти и остановить Майю Стерн. Она закрыла дверь, прося свое легкомысленное сердце вести себя благопристойно.
30
ДНЕВНИК СВИДЕТЕЛЯ
Нужно кое-что объяснить по поводу Сельвестера Мааса. Он был служащим в банке на Банхоф-штрассе в центре Цюриха. Банк и до сих пор стоит там — внушительное здание с мраморным фасадом. Он был не только банкиром, но и уважаемым общественным деятелем. Он жил и дышал своей работой.
Он жил в простом доме в северной части города. Он питался дома. Держал свою одежду дома, дома виделся с женой, дочерьми и сыном. Но иногда отправлялся в бар там же, в центре, где работала его любовница. Они были привязаны друг к другу, и у них был общий ребенок, который умер зимой 1943 года от гриппа. После этого его любовница никогда уже не была прежней.