На пределе
Шрифт:
Для такой стройной женщины у Шанталь была полная, великолепная грудь. Соски просвечивали сквозь синюю ткань. Он вспомнил, какими отзывчивыми они были, реагируя на прикосновения его пальцев, и представил себе, каковы они будут, если ласкать их языком. Эта мысль сопровождалась всплеском желания.
– Пожалуйста, не меняйте своих привычек ради меня.
Он медленно поднял взор и заглянул ей в глаза, которые сияли, как солнце над водами океана. Несколько томительных мгновений их глаза сообщали друг другу, что испытывают их тела. Скаут машинально протянул руку и
– Пожалуйста, а? – тихо взмолился он.
С ее уст слетел слабый стон, но она вырвала руку из его пальцев.
– Будь вы европейцем, возможно. Но, по вашему собственному признанию, у американских мужчин пунктик насчет груди. – Она неопределенно махнула рукой, словно прекращая этим жестом всяческую дискуссию. – Почему бы вам сейчас не показать мне свои наброски?
Он приказал своему телу расслабиться, но ему никак не хотелось позволить ей так легко от него отделаться. Он сорвал цветок гибискуса с росшего за ее спиной кустика. Затем, не сводя с ее лица ищущих глаз, он засунул стебель цветка в ложбинку между ее грудями, и лепестки закрыли гладкие округлости в вырезе лифчика.
– А теперь взглянем на наброски. – Он вовсе не собирался так переживать по поводу своей работы. Он хотел возбудить и взволновать ее, но это вышло ему боком. Получилось, что нервничает он сам.
Джонни захватил блокнот с собой и пристроил его на пляже, прижав камнем. Скауту пришлось повозиться с огромным валуном, но он сумел достать блокнот.
– Сначала я подумывал о подвесном мосте, вроде старого. Но для него нужны тросы и опоры, так что с этим ничего не выйдет. – Он пролистал несколько страниц, перечеркнутых крест-накрест. – Арочный мост, – провозгласил он, постучав пальцем по очередному рисунку. – Тривиально и надежно. Разве что мы находимся на острове, где ущелье, через которое нам предстоит перебросить мост, чересчур обрывистое, а избытка цемента не предвидится. – Итак, – продолжал он, – я вернулся к идее эстакады, заимствованной прямо из вестернов Джона Уэйна.
– А здесь можно построить такой?
Он поскреб в затылке и прищурился, глядя на океан.
– Не знаю, если…
– Что? – торопливо спросила она.
– Если у меня будут стройматериалы. – Он отложил блокнот и снова потянулся к ее руке. На этот раз он собирался ее утешить. Сжав ее руку в своих ладонях, он заглянул ей в глаза и серьезно сказал: – Шанталь, ты хочешь невозможного. Хотя я и согласился остаться и даже поразвлекся, обуянный всякими идеями, я не могу этого сделать.
Она грациозно поднялась и протянула руку, помогая ему встать.
– Пошли.
– Куда? – Он обрадовался, что после принятой ванны его нога двигалась лучше, а боль уменьшилась. Однако он все еще не мог полностью опираться на ступню. Джонни подскочил к нему. – Спасибо, приятель. Дама требует, чтобы мы следовали за ней.
Шанталь двинулась с пляжа, и озадаченный Скаут потащился следом. Она исчезла среди гигантских валунов, о которые с шумом бился прибой, рассыпая
Когда они выбрались из затопленной расселины, то увидели Шанталь, свертывавшую огромную маскировочную сетку. Под ней были сложены стройматериалы, которые с лихвой заполнили бы складское помещение средних размеров. Мешки с цементом, уложенные штабелями так плотно, что хоть бункер устраивай, высились почти в человеческий рост, груды досок и бревен, и всевозможные электроинструменты – все вплоть до передвижного генератора. Мили стального кабеля, свернутого в кольца, подобно змеям, греющимся на солнце. Все было аккуратно сложено и накрыто водонепромокаемой пленкой.
У Скаута челюсть отвисла: на всех материалах четко выделялась красная метка, но и без нее он всегда узнал бы их.
– Так это… так это ты?.. – заикаясь, начал он.
– Все верно, – спокойно подтвердила Шанталь. – Я – тот самый негодяй, который вас обворовывал.
7
– Как тебе это удается? – поинтересовался Скаут, запихивая в рот щепотку риса, взятую прямо пальцами из миски. Они ели, сидя на пляже, под открытым небом, и перед ними разворачивалась захватывающая дух панорама океана.
Шанталь заранее предупредила, что ножей-вилок не подадут. Ему казалось, что с этим не возникнут проблемы, но пока что его пальцы плохо справлялись с поставленной задачей. Большая часть риса то и дело сыпалась к нему на колени.
– Меня научили есть таким способом еще до того, как я вообще увидела ложку или вилку. – Его тщетные усилия и откровенное огорчение забавляли Шанталь, и она веселилась от души.
– Так недолго и с голоду помереть.
– Хотите еще урок? – Отставив миску, она тщательно облизала каждый палец и повернулась к нему: – Бея хитрость в том, чтобы держать миску под подбородком поближе ко рту и плотнее сжимать рис пальцами. Отправьте в рот, что сумеете, и слижите остальное. Вот так.
Она захватила щепотку риса с кусочком жареной свинины и поднесла ему ко рту. Он съел и слизал остатки с ее пальцев. Шанталь следила за движением его губ и дивилась, как что-то столь невинное вызывает у нее такое чувство, словно она в невесомости. Когда язык Скаута коснулся кончиков ее пальцев, она быстро отдернула руку.
– Думаю, теперь вы и сами сумеете…
– Я не справлюсь – еще не закончил тренировку.
Ее чувственность откликнулась на смешливую искорку, сверкнувшую в его глазах, но она честно сопротивлялась изо всех сил.
– Попробуйте обойтись без меня.
– Спасибо за урок по усвоению застольных манер, принятых на острове Пэрриш, – сказал он, продолжая уплетать угощение, – но когда я задал свой вопрос, то имел в виду воровство.
– Какое слово суровое.
– Приговор тоже был бы суровым, если бы тебя поймали.
– Но ведь этого не случилось.
– До настоящего момента. – Он настолько близко сдвинул брови, что между ними на переносице почти не оставалось просвета.