На пределе
Шрифт:
– Вы злитесь, потому что не сумели поймать меня. То, что меня никто не выследил, заботит вас больше, чем потеря материалов, верно?
Он расправил плечи и с воинственным видом повернулся к ней.
– Тебе известно, на сколько ты выставила «Рейнолдс груп»?
– Нет, но готова поспорить, что они и сами не знают, за исключением, возможно, бухгалтера, который заполнял заявки в страховое агентство. Он-то, уж наверное, может сказать, на какую сумму мы у вас натаскали, потому что ему все, до последнего пенни, возместило страховое агентство.
– Значит, ты выставила это агентство.
– Как вы думаете,
Скаут, потрясенный, покачал головой.
– Знаешь, что самое удивительное? Я не сомневаюсь в том, что ты действительно веришь сказанному тобой же. Для тебя подобная логика не лишена смысла.
– Правильно. Она абсолютно осмысленна. Кроме того, скорее всего вам эти материалы и не понадобились бы. Я уверена, вы заказывали с избытком. Ведь так надежнее, к чему рисковать, а что, если вдруг чего-то не хватит в разгар работ, особенно если учесть, что все стройматериалы доставлялись морем. Я даже сэкономила вам расходы по отправке этих избытков назад в Штаты и одновременно смогу использовать их в благих целях.
– Значит, ты считаешь, что можно красть, если материалы вам нужны, а нам нет?
Она задрожала от обиды.
– Неужели вы считаете, что я пойду на воровство, если у меня нет в этом нужды?
Голова Скаута опустилась на грудь так резко, будто у него сломалась шея.
– Легче с каменной стеной разговаривать, – пробубнил он.
– Взбодритесь. Вот и десерт несут!
Все население деревни собралось, чтобы отпраздновать предстоящее строительство моста. Люди веселились от души, как заметила Шанталь. Все, кроме Андре, сидевшего в сторонке с чашкой коварного напитка. Несколько раз за вечер она поймала взгляд Андре, брошенный на Скаута: в нем читались ненависть и злоба.
Андре слыл самым сильным юношей в деревне. Он был образованнее остальных, и Джордж Дюпон приметил смышленого паренька, постарался, чтобы тот получил образование в американской школе. Андре с великой неохотой оставил деревню, но учился он прекрасно. Дюпоны привыкли поручать ему задания, с которыми не справились бы менее развитые жители деревни. Он часто служил курьером и бывал на другой части острова, так как хорошо говорил по-английски и мог свободно общаться, если требовалось. Посему вполне естественно, что именно его выбрали на роль шпиона и отрядили на строительство курортного комплекса.
Шанталь жалела, что Андре изменил свое отношение к Скауту. Это произошло лишь после похищения. До этого Андре отзывался об инженере хорошо, считая его строгим, но справедливым начальником. Он заверил Шанталь и ее отца, что мистер Ритленд, бесспорно, самый подходящий человек, чтобы руководить строительством моста.
Шанталь удивляло, почему отношение Андре к Скауту так резко изменилось к худшему. Предположение Скаута, что он ревнует ее, безусловно, нелепо. Они выросли вместе, играли детьми. Андре никогда не проявлял никаких романтических чувств в адрес Шанталь. К тому же он мог выбрать любую из деревенских невест – ему не отказала бы ни одна. Неприязнь, возникшая между мужчинами, беспокоила ее не столько потому, что она не выносила дисгармонии вокруг себя, но в основном потому, что им предстоит трудиться бок о бок на строительстве моста, работать в одной
Скаут продолжал делать вид, что у него нет готового плана, и отказывался обсуждать проект, пока все как следует не продумает. Как бы она на него ни давила, он упорно молчал с той поры, когда выяснилось, что именно она является тем неуловимым воришкой, который грабил их стройку. А ей хотелось; чтобы работы начались как можно скорее. Что, если он удерет и оставит их с недоделанным мостом? Ведь ему надо вернуться в Штаты, чтобы успеть к свадьбе? Она не сможет удерживать его бесконечно. Когда приблизится срок, ей придется спросить свою совесть, ради кого она удерживает Скаута: ради жителей деревни или ради себя. Несмотря на их постоянные ссоры, ее радовало его присутствие.
Разглядывая его сейчас, она любовалась отсветами факелов на его лице и в прядях волос.
– Потрясающе, – констатировал он и, не стесняясь, слизал липкую массу с пальцев. – Что это нам подали?
– Что-то вроде пудинга. Точнее, густое пюре из фруктов и тертый кокос, приправленные козьим молоком.
Он перестал есть и с отвращением взглянул на мелкую мисочку, которую за секунду до этого тщательно опорожнял. Рассмеявшись, Шанталь сказала:
– Не надо мне было говорить, что это, и портить вам удовольствие. Ну, пожалуйста, улыбнитесь. Марго приготовила это специально для вас.
– Кто такая Марго?
– Вон та. Которая ломает руки в тревоге, глядя в нашу сторону.
Скаут последовал за взглядом Шанталь и увидел девушку. Он высоко поднял пустую мисочку и удовлетворенно потер живот. Озабоченное личико девушки расцвело радостной улыбкой.
– Сколько ей лет?
– Восемнадцать и все еще не замужем. Старая дева.
– Я иначе представляю себе старых дев, – заметил Скаут, явно одобряя красоту полинезийки.
– Она очень красивая, верно, – согласилась Шанталь. – И очень разборчивая, все цену себе никак не назначит. Ее родители ждут не дождутся, когда она выйдет замуж. Им хочется уберечь ее.
– От кого?
– От мужчин, приезжающих на остров из-за океана, – медленно проговорила она, отворачиваясь. – Они обычно относятся к нашим девушкам как к живому товару. Такие, как Марго, и становятся их добычей. Иностранцы их соблазняют. Когда же им надоедают эти бедняжки, тем обычно уже ничего не остается, кроме как работать проститутками в барах на побережье или у военных баз.
Радостное настроение Скаута вмиг улетучилось.
– Ты хочешь сказать, всего одна ошибка, в которой она, возможно, будет не виновата, и жизнь ее испорчена навсегда? Да это ведь несправедливо?!
– Для здешних людей по-прежнему очень важно, чтобы невеста была девственницей.
Голос Грома словно выбрал момент: сопровождая слова Шанталь, вулкан отрыгнул столб дыма. Ночь осветилась красным заревом. Земля задрожала. Послышался грохот, напоминающий удар грома и раскатившийся эхом в окрестных горах.
Скаут вскочил на ноги, забыв о своей больной ноге. А местные жители отреагировали радостными криками. Барабаны начали отбивать стремительную ритуальную дробь. Из рук в руки люди передавали кувшины с пьянящим напитком, к которым с небывалым энтузиазмом прикладывались все.