На виду

Уиллис Дэн

Алекс безжалостно продолжал:

— Кто-то еще, у кого был доступ в ваш номер.

— Он был в моей команде пять лет, — сказала она, все еще не веря в происходящее.

— Где агент Дэвис?

— Ты сказал, что он у входной двери, — ответила Сорша отстраненно.

— Готов поспорить на ужин со стейком, что сейчас его там нет, — сказал Алекс. — Готов поспорить, что, как только он впустил меня, он поднялся сюда и убил Уорнера. — Алексу пришла в голову тревожная мысль, и он обошел Соршу и вышел в коридор. — Если его цель вы, то он все еще может быть здесь.

— Нет, —

уверенно сказала Сорша. — Он знает меня лучше, чем кто-либо другой. Мы проработали вместе достаточно долго, и он понимал, что его единственный шанс застать меня врасплох.

— Так куда же он мог пойти? Он ничем не может помочь своим сообщникам на баржах, так что же он задумал?

— Скорее всего, он сбежал, — сказала Сорша. — Он знал, что первое, что мы сделаем, это заблокируем здание.

— Я так не думаю, — сказал Алекс. — Если бы он просто хотел сбежать, ему не пришлось бы убивать Уорнера. Он все еще в отеле.

Сорша склонила голову набок, и ее волосы закрыли половину лица. Казалось, она вот-вот возразит ему, но тут она подняла голову, широко раскрыла глаза и ахнула. Она схватилась за живот и согнулась от боли. Алекс схватил ее за руку, чтобы поддержать, пока она не устояла на ногах.

— Что не так?

— Его нет в отеле, — выдохнула она. — Он в моем доме. — Она снова ахнула, прижав руку к животу, и Алекс подхватил ее под здоровую руку, чтобы она не упала. Она тяжело дышала, ее бледная кожа приобрела желтоватый оттенок. — Должно быть, Дэвис приказал Уорнеру отправить сюда летательный аппарат, — сказал Алекс, помогая Сорше дойти до гостиной и опуститься на кушетку.

— Вот почему он убил его, чтобы незаметно добраться до вашего замка.

Сорша начала бормотать заклинание тем низким, эхом отдающимся в ушах голосом, потирая живот. Из-под ладони волшебницы засиял яркий голубоватый свет и распространился по всему ее телу. Через несколько секунд ее дыхание стало ровным, а кожа приобрела нормальный оттенок. Она открыла глаза и посмотрела на Алекса, стоявшего над ней.

— Магия, защищающая мой дом, это… интимная магия, — объяснила она. — Она привязана ко мне.

— Что случилось?

— У агента Дэвиса есть устройство для разрушения заклинаний, — сказала она. — Он только что использовал его, чтобы взломать входную дверь.

— Что ему нужно в твоём доме?

— Он хочет развязать войну, помнишь? — сказала она, медленно поднимаясь. — Если он сбросит мой дом на город...

— Он сравняет с землёй целый квартал, — сказал Алекс.

— Скорее два квартала, — сказала Сорша, к которой полностью вернулось самообладание. Она развела руки в стороны и потрясла кистями, как тяжелоатлет, готовящийся установить рекорд. — А теперь отойди. Я пойду и остановлю агента Дэвиса.

Алекс подошёл к ней вплотную и пристально посмотрел ей в глаза.

— Без меня ты не пойдёшь.

— Сейчас не время для геройства, — сказала Сорша, безуспешно пытаясь оттолкнуть его. — Мне не нужна твоя помощь, чтобы справиться с одним незваным гостем в моём доме.

Она подняла руки, но Алекс схватил её за левое запястье.

— Нет, нужна, — сказал он. — Это не последний акт отчаяния. Подумай об

этом. Дэвис привел сюда своего приспешника еще до моего появления. Все это время он строил такой план. Он все просчитал. Он знает, что для достижения цели ему, возможно, придется сразиться с тобой. Что бы он ни задумал, в его планы входит тебя уничтожить.

Лицо Сорши помрачнело, но щеки порозовели. Очевидно, она не привыкла к тому, что кто-то может так сильно ошибаться в ее отношении или так мастерски ее обводить вокруг пальца.

— Держу пари, в его планы ты не входишь, — сказала она с улыбкой и кивком. — Обними меня и держись крепче.

Алекс обхватил правой рукой ее тонкую талию и притянул к себе. Он остро ощущал ее близость и постарался выбросить эти мысли из головы.

Сорша подняла руки и произнесла длинную сложную фразу голосом своей чародейки. Как только эхо ее слов стихло, Алекс услышал звук, похожий на скрежет тысячи гвоздей по стеклу, и почувствовал, как его тело скручивает, словно ириску в тянучке. Больно не было, но его затошнило. Прижавшись к чародейке, он уткнулся лицом в ее волосы. От нее пахло клубникой и сливками, и в любой другой момент этот запах показался бы ему пьянящим.

У Алекса возникло отчетливое ощущение, будто его прокрутили в стиральной машине и засунули под дверь. Затем перед глазами вспыхнул ослепительный свет, и он упал на колени на твердую каменную поверхность, все еще не отпуская чародейку.

Он решил, что она постоянно так перемещается, но когда он наконец поднял голову, тяжело дыша и стараясь унять дрожь, то увидел, что Сорша стоит, прислонившись к его груди и крепко зажмурившись. Спустя долгое мгновение она открыла глаза и мягко отстранилась.

— Через минуту это пройдет, — сказала она и опустилась на камень, чтобы сесть в своем облегающем черном платье.

Алекс уперся свободной рукой в колено, чтобы подняться, но его накрыла волна тошноты, и он остановился. Когда желудок наконец перестал вздрагивать, а перед глазами прояснилось, он предпринял еще одну попытку и поднялся на ноги. Убедившись, что может стоять, он протянул руку и помог Сорше подняться.

Они оказались на каменном балконе с мраморными перилами. Под элегантной лампой стоял удобный на вид шезлонг, а рядом с ним столик с книгой. За шезлонгом виднелись витражные двери с изображением лесного пейзажа с деревьями, кустарниками и дикими животными.

— Это мой личный вход, Локерби, — сказала Сорша, потянувшись к дверям.

Если бы Алекс не смотрел на ее тонкую руку, лежащую на дверной ручке, он бы не заметил короткую вспышку магии, промелькнувшую между ними, когда она повернула ручку.

Она распахнула двери и вошла в сводчатую комнату с огромной хрустальной люстрой, свисающей с высокого потолка. В правой части комнаты на возвышении стояла большая кровать с балдахином. Спинки кровати были украшены резьбой в том же стиле, что и витражи: виноградные лозы, листья и лесные существа обвивали их, поднимаясь к балдахину. По всей комнате стояли резные туалетные столики, комоды, шкафы и даже небольшой столик для завтрака в круглом уголке с огромными окнами, пропускавшими много света.