На виду
Шрифт:
Лесли пообещала, что так и сделает, и Алекс повесил трубку.
Отец Харрисон Клементин руководил миссией "Братство надежды" в старой обветшалой церкви, расположенной в самом центре внешнего кольца западной части города. Раньше там был танцевальный зал. Теперь это было большое открытое здание с трёхэтажным общежитием. Алекс прожил в этом общежитии пять лет, с двенадцати до семнадцати. Его отец был профессиональным рунописцем и за пятачок за штуку выводил простенькие руны для восстановления, вроде тех, что Алекс только что дал Мэри. В Книге знаний, доставшейся ему в наследство, были хорошие руны, но у отца Алекса просто
Какой-то чиновник из мэрии хотел отдать Алекса в один из городских приютов, но эти места были сущими адскими дырами. Там были дети от ясельного возраста до семнадцати лет, и всеми ими управляли садисты, получавшие зарплату от государства. Алекс насмотрелся на это после смерти отца и больше не хотел туда возвращаться. И тут на помощь пришел отец Гарри. Харрисон Клементин много лет был их пастором, и когда отец Алекса умер, он потребовал, чтобы мальчика отдали под его опеку в миссии. Когда власти заявили, что забрать Алекса может только лицензированный приют, отец Гарри получил лицензию. В конце концов отец Гарри дал Алексу крышу над головой и накормил его, пока тот не подрос и не стал сам себя обеспечивать. Отец Гарри также посоветовал Алексу изучить "Книгу знаний" его отца и научиться писать рунами. Если бы не отец Гарри, Алекс не знал бы, где оказался бы, но вряд ли в каком-то хорошем месте.
Он был обязан отцу Гарри больше, чем мог когда-либо отплатить, поэтому, когда отцу Гарри понадобились новые руны, чтобы починить протекающую крышу миссии, Алекс с радостью согласился. Лесли этого не понимала, да и не могла понять, и он ее за это не винил. Она была права: помощь отцу Гарри и его миссии была убыточной, но Алексу было все равно. Семья есть семья, и отец Гарри тоже семья.
— Придется перенести на другой раз, — сказал он Мэри, возвращаясь к стойке с едой.
— Ты уверен? — спросила она, очаровательно надув губки. — Осталось всего полторы минуты. — Словно в подтверждение ее слов, из тостера выскочил тост. От аромата идеально поджаренного хлеба у него заурчало в животе.
Он замешкался. Каждая минута, которую он здесь проводил, была минутой, в течение которой вода заливала главный зал миссии. С другой стороны, ему понадобится не меньше получаса, чтобы добраться туда на гусеничном ходу, а если он потратит пять минут на еду, то ничего не промокнет еще сильнее.
— Ладно, — сказал он и сел. Конечно, не помешало и то, что Мэри была такой приятной компанией.
Почти через полторы минуты она поставила перед ним тарелку с идеально сваренными яйцами пашот на щедро смазанном маслом тосте.
— Как ты это назвала? — спросил он с набитым ртом.
— "Адам и Ева на смазанном плоту", — хихикнула она.
Алекс, конечно, слышал такое и раньше: официантки и повара в закусочных вечно несли какую-то бессмыслицу.
— Ты работала в закусочной?
— Я люблю готовить, поэтому переехала в большой город, чтобы попробовать свои силы здесь, — сказала она. В ее голосе слышалась какая-то
— Что ж, яйца просто идеальные, — сказал Алекс. Он любил, чтобы желток был горячим, но не застывшим, а белок, хорошо прожаренным. Почему-то многие повара не умеют этого делать.
— Спасибо, Алекс, — просияла Мэри. Когда она так улыбалась, то становилась по-настоящему привлекательной.
Алекс быстро расправился с едой и оставил Мэри чаевые в 10 центов.
— Ты правда хорошо готовишь? — спросил он.
Она приподняла бровь и перегнулась через прилавок, глядя на него.
— Заходи как-нибудь, — сказала она. — Я тебя научу.
Алекс достал блокнот и нацарапал на нем адрес.
— В нескольких кварталах от парка есть заведение под названием "Ланч-бокс", — сказал он, вырвал листок и протянул ей. — Там не очень, но я знаю владельца. Спросишь Макса, скажи, что Алекс Локерби просил тебя к нему зайти. Он даст тебе шанс.
— А у него что, нет повара?
— Есть, — ответил Алекс. — Но он полный отстой. Старый повар ушел на пенсию, и Макс взял нового. Он просто ужасен. Я больше туда ни ногой.
— А зачем туда ходить? — спросила Мэри.
— Это единственное место рядом с моей квартирой.
— Спасибо, Алекс, — сказала Мэри, засовывая листок в карман фартука. — Мы еще увидимся?
— Конечно, — ответил Алекс. — Я надеюсь, что ты начнешь готовить в моем любимом месте. Тогда мы будем часто видеться.
— Думаю, мне бы этого хотелось, — сказала Мэри с очень довольной улыбкой.
Алекс снял шляпу, достал одну из сигарет Берта и закурил. Он вырвал из книги руну "Малый барьер" и наложил ее на себя.
— До скорой встречи, Мэри, — сказал он и вышел под дождь.
Обещание заплатить за работу позволило Алексу оправдать поездку на такси к месту преступления, но чтобы помочь отцу Гарри, ему пришлось воспользоваться краулером. В большинстве крупных городов были трамваи, но нью-йоркский не был похож ни на один другой в мире. "Ползун" был одним из изобретений Джона Д. Рокфеллера. Большинство чародеев разбогатели на продаже различных зачарованных материалов, как, например, Бартон с его энергетическим конденсатором в Эмпайр-Тауэр или Сорша Кинкейд, Ледяная королева, зачаровавшая металлические диски, которые использовались для охлаждения ледников. Рокфеллер был чародеем совсем другого толка: когда он пускал свою силу в ход, то зарабатывал десятки миллионов. Когда он впервые продемонстрировал "ползуна", люди решили, что он окончательно сошел с ума.
Алекс свернул за угол и пошел по кварталу к остановке "ползуна". Под металлическим навесом, закрывавшим единственную скамейку, толпились с полдюжины человек. Когда Алекс подошел ближе, все они с ожиданием посмотрели в конец квартала, и он ускорил шаг. "Ползун" показался в двух кварталах от них, но все равно добрался до остановки раньше Алекса. Он был похож на обычный двухэтажный трамвай, только вместо колес у него были десятки ног, состоящих из голубой энергии. Он больше походил на гигантскую светящуюся многоножку, чем на трамвай.