Начало пути
Шрифт:
Вскоре вслед за первой открылось ещё несколько лавок, и хозяин подвозил всё новые грузовики с подержанными книгами из замков и поместий. Большинство владельцев были счастливы избавиться от своих фамильных библиотек. Рабочие из Хэй-он-Уай, приходя в дом, выгребали подчистую весь хлам и платили вдобавок несколько фунтов. Тем временем страна заговорила о том, что Хэй становится Меккой для всех букинистов мира. Затем появились туристы; рестораны и гостиницы начали неплохо зарабатывать, и вскоре во всём городке не осталось ни одного дома, в котором не торговали
Библиоманты знали эту историю, им также было известно расположение остальных книжных городков и деревень, которые возникли по образцу Хэя по всему миру: в Голландии, Норвегии, Германии, а также в отдалённых странах, таких как Мали и Малайзия. Но Хэй-он-Уай оставался зачинателем и в настоящее время продолжал существовать благодаря своей славе.
— Неужели ты не знала, что Либрополис вырос из Хэй-он-Уай? — спросил Кирисс, когда они подходили к магазину, продававшему книги со страницами из шоколада.
Пип любил шоколад, поэтому Фурии сложно было даже вдыхать доносившийся из лавки аромат. Но она продолжала играть по правилам бургомистра, потому что другого выбора у неё не оставалось.
— Из Хэй-он-Уай? — удивлённо переспросила она.
Кирисс кивнул.
— Уже в семидесятые годы в городок ринулись толпы туристов. Всё меньше внимания уделялось книгам, всё больше речь шла о сувенирах и безделушках, дорогой еде, гостиницах и прочей ерунде, которая могла бы наполнить городскую казну. Именно поэтому с позволения Академии было принято решение перенести настоящий Хэй в убежище, сохранив в реальном мире лишь копию — ничего, кроме декораций, услаждающих туристов. Оригинал тем временем закрепился здесь, а магия библиомантики заставила его растянуться, словно дрожжевое тесто. Всего через несколько лет из маленького городка получился внушительный центр, а через десять лет здесь были уже сотни магазинов. В основном это лавки, прогоревшие в других местах, поэтому, чтобы оживить торговлю, их перенесли на новое место.
— Кладбище книжных магазинов, — прошептала Фурия.
— Вовсе нет! — горячо возразил бургомистр. — Здесь они продолжают своё существование, и многие из них находятся в собственности тех же хозяев, что и раньше, ведь там бы они не смогли заработать себе на жизнь. Если уж тебе хочется определений, то это скорее рай книжных магазинов! — Кирисс остановился перед лавкой с шоколадными книгами. — И только попробуй сказать, что это не прекрасно! Теперь-то тебе понятно, почему я готов отдать за это место всё на свете? Лучшего уголка в мире не существует. По крайней мере, я такого не видел.
Фурия кивнула, ей казалось, она действительно понимала Кирисса.
Либрополис, несомненно, был настоящим чудом. Во время первого её приезда отец рассказал девочке о нём очень коротко, только необходимую информацию. Но всё чаще Фурия спрашивала себя, сколько ещё тайн скрыл от неё Тиберий.
Они вошли в магазин, к ним тут же подбежал хозяин с маленькой тарелочкой
Фурия кашлянула.
— Почему… то есть я хотела сказать, что это ты там делаешь, дядюшка Корнелий?
Хозяин лавки одарил девочку доброжелательной улыбкой:
— Когда дело доходит до шоколада, он не доверяет никому.
Фурия в смущении поглядела сначала на лавочника, затем на Кирисса и потом на четыре конфеты, лежавшие на тарелке. Но дальше она решила не расспрашивать, ведь племяннице, вероятно, следовало бы знать, что именно на уме у её эксцентричного дядюшки.
И всё же Кирисс сам вызвался ей объяснить:
— Я люблю шоколад, и людям об этом известно. Боюсь, кто-нибудь может меня на этом подловить. — Смеясь, он погладил себя по огромному животу и взял с тарелки конфету. — Но зато я ненавижу алкоголь в конфетах.
Владелец лавки возмущённо встрепенулся:
— Разве я когда-нибудь предлагал вам…
— Знаю-знаю, мой друг. И всё же… — Кирисс опустил лупу и с наслаждением отправил конфету в рот, облизнулся и промямлил: — Моё увеличительное стекло предупреждает меня, если в шоколаде есть что-нибудь, чему там быть не положено. Это тебе понятно, не так ли? — Он протянул тарелку Фурии: — Хочешь?
Лавочник смотрел на них во все глаза и, очевидно, дожидался, что они похвалят его за труды, поэтому девочка постаралась умерить своё нетерпение и лишь отрицательно замотала головой. Но на улице сдерживаться она уже не могла. Фурия, не замедляя шаг, прошептала Кириссу:
— Интрига искала произведение Зибенштерна. Как вы думаете, есть ли способ выяснить, какую именно книгу она имела в виду? Очевидно, это не «Фантастико». Но если мы узнаем её название, то, возможно, найдём её здесь, в Либрополисе, и…
Кирисс перебил девочку:
— Его книги даже здесь большая редкость, хотя он написал несколько десятков романов. Единственный способ выяснить название — это спросить у заинтересованного лица. Вполне может быть, это название и само выплывет. Всё равно рано или поздно придётся с ней поговорить, чтобы вернуть твоего брата.
— Но как это сделать?
— Уж мы-то что-нибудь придумаем…
Возможно, Кирисс хотел обнадёжить девочку, но для Фурии его слова прозвучали как отговорка. Снова и снова её охватывала нервная дрожь, ей с трудом удавалось сдерживаться.
В течение следующего часа они посетили несколько магазинов, и в каждом их встречали конфетами. Фурия думала, что это особенность шоколадной лавки, но ошиблась. Кирисс, по всей видимости, был редкостным обжорой, и даже угроза смещения с поста и смерть старого друга не уменьшили его аппетит.
Также было видно, что он старался изо всех сил показать Фурии самые необычные книжные магазины и антикварные лавки Либрополиса. В одном из магазинов, где текст становился видимым, только если на него падала тень определённых предметов, продавец оставил их наедине, и Кирисс, подмигнув Фурии, прошептал: