Надрыв
Шрифт:
– Нет, я так не думаю, - отзывается Габи, - но мне кажется, что теперь я смогу научиться понимать тебя, а ты, возможно, сумеешь это принять.
– О, - Лия заинтересовано смотрит на сестру, делая шаг вперёд и чуть наклоняясь к её лицу, глядя снизу вверх с ухмылкой.
– И ты будешь пытаться понимать меня даже если узнаешь, что именно я причина того, что твоя старая подружка Джейн не звонит и не пишет?
В лицо Габи бросается краска, глаза округляются, а сама она начинает задыхаться от негодования. Это зрелище просто очаровательно.
– Что... что?... Что?!
– Габи
– Что ты сделала? Как ты...
Лия пожимает равнодушно плечами и выпрямляется крутя короткие пряди в пальцах.
– Это было не трудно - она позвонила тебе, я позвонила ей... Кто мог подумать, что обещание того что ты не встретишь завтрашнее утро целой и невредимой, если она попытается с тобой общаться пока ты в школе может лишить тебя твоей верной подруги. Зато у неё всё хорошо - я видела в Инстаграме, что она очень успешно тебя кем-то заменила. Милая девочка, кстати. Вы такие разные - у той в глазах их общий задор и желание побеждать.
Грудная клетка Габи поднимается и опускается так быстро, что Лия бы заподозрила, что перед ней не человек, а, к примеру зайчишка в человечьем обличье. Интересно, зарыдает ли она снова?
– Или вот, например, Кейт, - продолжает Лия, не отводя взгляда от кузины, цепко следя за каждой реакцией, чтобы после сесть и хорошенько подумать, проанализировать все изменения в её соседке по комнате, - ты знала, что Кейт решила что её дружба с тобой нужна ей куда меньше, чем любые возможные блага, которые она получит от этих сучек из шабаша, и попросту продала твою дружбу?
'О, даже так?', - удивлённо замечает Лия, видя как Габи отводит глаза, и цокает добавляя в голос участия.
– Ну да, думаю, ты могла об этом догадываться. Нужно признать, что всё таки в друзьях у тебя вкус совсем не важный. Это даже талант - выбирать тех, кто с лёгкостью сможет отказаться от прелестной Габриэль Фейн и променять на кого-то получше в такой короткий срок.
– Перестань, - Габи вся напряжена, её голос звучит на пару тональностей выше обычного, и, конечно, это лишь раззадоривает.
Заплачет или закричит? Куда склонится эта чаша, если добавить на весы ещё немного?
– Хотя, надо признать, что вкус в мужчинах у тебя куда лучше, чем на друзей - этот сладкий учитель, м...
– Лия прикрывает глаза наигранно.
– Да, он неплох - сильные руки, приятная внешность, да и не глуп, совсем не глуп. Думаю, для меня такая партия тоже была бы весьма и весьма хороша. Кто знает, может быть мне стоит прибрать его к рукам, закрыв глаза на разницу в финансах?..
Последние слова становятся краем, за которым - и Лия теперь это ясно - есть и другая Габриэль. То, что она уже и не надеялась увидеть в сестре не по крови, пусть и не полностью, показывается самым краешком, когда Габи кидается к ней и кричит, захлёбываясь одновременной яростью и болью:
– Заткнись! Заткнись!!! Закрой свой поганый рот! Да как ты вообще можешь называться человеком?! Ты просто чудовище!
Этот крик как глоток свежего воздуха для того, кто всю жизнь жил в затхлом чулане - неимоверно сладкий, сводящий с ума и сжимающий гортань ненасытной жаждой. Лия не пытается перехватить её руки,
– О, посмотрите, кажется, я слегка расстроила тебя? Я случайно не задела твои чувства?
– Это всё ты!
– Габи бьёт её по груди и плечам, выплёскивая свой гнев и погребающее под собой отчаянье, - ты!
Удары - сильные поначалу, но так быстро слабеющие с непривычки сыпятся торопливо, но этого запала недостаточно, чтобы удовлетворить потребность Лии.
Желание обнять её, утешить, сказать, что всё будет хорошо, пусть это и очередная ложь, которым пропитана каждая вещь в стенах этого дома, она давит так, как Геркулес в младенчестве давил змею - уверенно и играючи. Неприятная ухмылка ложится на губы, отравляя взгляд Габи. В такие секунды она чувствует себя хирургом, который вскрывает гнойный абсцесс, и надавливает на болезненно припухшую область для того, чтобы выдавить зловонную жижу до конца - процедура мучительная, но необходимая.
– Конечно, это я, - замечает Лия с удовлетворённой улыбкой. Чужие эмоции сменяют друг друга так очевидно, что хочется засмеяться - вот отчаянье становится гневом, а он превращается в ненависть, истекающую презрением.
'Интересно, смогла ли бы она столкнуть меня с лестницы или ударить ножом?', - в голове каждый новый виток ложится поверх прежнего, пропитанного небывалой лёгкостью и удовлетворением. Бокал на тонкой ножке выглядит как раз тем, что можно было бы вложить в чужие пальцы и проверить, но это лишь спугнёт её несчастную кузину.
– Конечно, это я,- Лия смакует ненависть словно любимое, долгожданное блюдо в дорогом ресторане - полуприкрыв от удовольствия глаза и глядя из под опущенных ресниц с наслаждением.
– Мой проступок в том, что говорила тебе - твоей драгоценной подружке нужна защита, которую ты не можешь ей дать. В том, что Кейт, эта маленькая карьеристка, пойдёт сама в лапы к кому угодно, даже к дьяволу, лишь бы получить место в высшем круге. Это всё я. Только я.
Сочувствие меняет удовлетворение, но она умело лавирует между наигранностью и честностью, и Габриэль бесится от этого ещё сильнее, зная, что её тону нельзя доверять, а уж словам и тем более, вот только выбора у неё нет.
– Впрочем, может быть я лишь позволила себе намекнуть на это, надеясь, что ты и сама поймёшь, увидишь - твои подруги ничего не стоят, потому что не имеют за душой ни черта, м? Ты ведь нарочно выбираешь этих овец - или волчиц в их шкурах - чтобы никто не догадался о том, какая ты трусиха, да, Габи? Так легче спрятаться, а тебе ведь так страшно.
Акуле достаточно капли крови, чтобы почувствовать добычу в нескольких сотнях миль от неё, но куда более острое чутьё надо иметь, чтобы почуять борца, хищника, забившегося в рамки собственной зоны комфорта. Лия уверена, что она не ошиблась - в этой девочке есть их порода, их семейная, несокрушимая гордость пополам с бездной ярости, которой достаточно, чтобы перековать слабость и уязвимость в силу и неукротимость. Права ли она? Легко проверить.