Наемники
Шрифт:
Как и любое государство в подобных условиях, герцогство несло огромные убытки от войны. Женщины, старики и дети не справлялись с гигантским объемом работ в поле, а мужчин каждый день призывали либо в армию, либо в охрану.
Постепенно ситуация становилась критической. Стране грозило полное разорение. Она рисковала превратиться в безлюдный, заброшенный край.
Голодные изможденные тасконцы брели поближе к столице. Только там еще действовали законы, позволяющие беднякам найти хоть какое-то пропитание.
В лесах свирепствовали банды разбойников.
Подразделения внутренней охраны отлавливали и безжалостно казнили преступников, но их место тут же занимали новые шайки головорезов.
Для проведения массированной операции против мародеров у властей не хватало людей. Лучшие части после формирования сразу отправлялись на север.
Впрочем, ситуация в бонтонской армии была ничуть не лучше. Войска находились на вражеской территории.
Местное население или поспешно уходило в леса, или оказывало сопротивление. Не помогал ни террор, ни изгнание из деревень.
Большой проблемой стало продовольствие. Захватчики находились далеко от своих баз снабжения. Конвои двигались медленно и часто подвергались налетам дезертиров и повстанцев.
Для поддержания порядка противнику регулярно приходилось снимать полки с фронта, что значительно ослабляло ударную группировку. Голод, антисанитария и огромная скученность солдат приводили к вспышкам опасных заболеваний.
В любой момент могли взбунтоваться наемники. С ними намеревались рассчитаться после падения Мендона. В столице герцогства много золота и дорогих вещей.
Однако события разворачивались по совершенно иному сценарию. До победы еще далеко, а казна уже практически пуста. Мутанты же не любят сражаться на пустой желудок, не получая должного вознаграждения.
Чтобы избежать дезертирства приходилось обделять собственные войска. А это вызывало недовольство среди солдат.
Вдобавок ко всему правитель требовал активизировать военные действия и покончить с южным соседом. Сидя во дворце, в тысяче километров от места событий, легко отдавать подобные приказы. Куда сложнее их выполнить.
Бонтонцы предприняли попытку обойти противника с фланга. Идея была неплохой – рейд по тылам, нарушение коммуникаций, захват заложников и продовольствия. При удачном стечении обстоятельств появлялся шанс отрезать защитников от Мендона.
Осуществить задуманный план не удалось. Ни одна из трех попыток прорыва не увенчалась успехом. Каждый раз отряды натыкались на мобильные группы кавалеристов и, неся тяжелые потери, возвращались на исходные позиции.
Армия захватчиков начала выдыхаться. Генералы нуждались в принципиально новых решениях проблемы.
Земляне играли в карты в тени развесистого дерева, когда к ним подскакал посыльный штаба. Натянув поводья, молодой лейтенант лихо козырнул и громко крикнул:
– Господа, меня направил полковник Кидсон! Он просит вас срочно подойти к нему. Дело не требует отлагательства.
– Неужели наступление? – удивленно спросил
– Нет, – ответил унимиец. – Враг вряд ли решится атаковать редуты. Неприятель прислал парламентеров, и через два часа начнутся переговоры. Предполагают, что со стороны бонтонцев будет даже генерал Жонини…
– В самом деле? – иронично усмехнулся Аято. – Тогда стоит поприсутствовать. Похоже, мы приближаемся к развязке. Дела у захватчиков совсем плохи, раз с нами решил побеседовать главный инициатор вторжения.
Об этом бонтонском офицере ходило немало слухов. В иерархии вражеской армии он занимал едва ли не самое высокое место. Являясь заместителем верховного главнокомандующего, он постоянно призывал истребить всех мендонцев до единого.
Не случайно, когда создавалась мощная группировка для перехода границы, возглавить ее предложили именно Жонини. Унимиец призвал на службу многочисленные отряды мутантов из графства Флорского. Жестокие кровожадные существа, не знающие пощады, обрушились на беззащитные поселения.
Тасконец, одержимый ненавистью к соседям, не собирался надолго откладывать осуществление своих намерений. Специальные карательные подразделения вырезали неподчинившиеся деревни, вешали зачинщиков бунтов и угоняли в рабство чудом уцелевших после бойни людей.
Имя этого генерала в герцогстве Менском ассоциировалось со словом «палач». И вот теперь непримиримый враг страны предлагает вступить в переговоры. Факт явно интригующий.
Друзья немедленно отправились в штаб. Ждали только их. И хотя генерал Хилл не хотел привлекать союзников к диалогу с бонтонцами, полковник Кидсон настоял на присутствии энжелцев. Путешественники не раз демонстрировали компетентность в военных и дипломатических вопросах. Советы чужестранцев вряд ли будут лишними.
Главнокомандующему не нравилось, что иноземцы пользуются в армии огромным уважением. Хилл не собирался ни с кем делиться славой. Он мечтал стать единственным героем, спасшим герцогство от агрессоров.
А вдруг какой-нибудь выскочка докопается до правды и узнает, кто является истинным творцом победы? Скандала тогда не миновать. Тем не менее, портить отношения с союзниками сейчас генерал не рискнул.
Офицерам подали лошадей, и уже через пару минут группа всадников выехала из лагеря. Впереди скакал лейтенант с белым флагом, а за ним – два десятка гвардейцев из личной охраны Хилла.
Навстречу мендонцам устремился отряд противника. По численности эскорт Жонини защитникам не уступал. Парламентеры встретились приблизительно на середине поля.
Со стороны бонтонцев выдвинулся худощавый мужчина лет тридцати пяти с узкими черными усами и маленькой аккуратно подстриженной бородкой. На нем был яркий фиолетовый мундир с золотыми погонами и аксельбантами.
Но гораздо больше Олеся поразил взгляд унимийца. Колючий, жесткий, необычайно проницательный, он, словно клинок, впивался в тело, пронзая его и нанося глубокую кровоточащую рану.