Наводящие ужас

Гамильтон Дональд

Это было правдой - чуток отредактированной.

– А... дама? Тоже... как это? Подсадная утка?

– Нет, взаправдашняя.

– Хм! И вы заставили ее сотрудничать?

– Зачем - заставили? Дама в есть несостоявшаяся жертва Буффа Коди. Голубчику ее деньги требовались.

– Понятно... Видишь ли, Мэтт, розыск оружия составляет лишь одну из моих задач. Вторая - держать Мондрагона и его сволочь под непрерывным и незаметным наблюдением. Ребятки составляют ударный отряд PLN. Ты о ней, наверное, слыхал.

– Не в пример остальным оппозиционерам, на политической арене PLN особо

не шумит. Законные действия этих людей служат попросту ширмой для затей незаконных. Партия стремится к вооруженному перевороту.

– А почему, - полюбопытствовал я, - нужно выслеживать Мондрагона, точно Бог весть какую важную птицу? Отчего не двинуть войска и не стереть господина генерала в порошок?

Рамон изобразил негодование:

– Помилуйте, сударь! Экие фашистские речи! Убивать собственных заблуждающихся сограждан? Вы же сами из демократической страны, опомнитесь!

Он хмыкнул.

– Пристукнуть Мондрагона - значит создать ему репутацию героя, мученика, павшего в борьбе за свободу. А такого не надобно... Кстати, люди Мондрагона представят сколько-нибудь ощутимую военную угрозу лишь будучи хорошо вооружены. Как раз этому и стремимся помешать мы оба - ты и я.

– Точно, - признал я.
– И, мешая вооружаться, дозволяем невозбранно делать фарш из американских туристов. О кадиллаках, превращаемых в металлолом, уже и речи не веду.

Я ухмыльнулся.

– Ну-ну... Пошутил. Расскажи-ка о Мондрагоне подробнее.

– К несчастью, - промолвил Рамон, - в вашей стране существует некто, готовый, по непонятным соображениям, тратить миллионы, подстрекая местных головорезов к мятежу. И снабжая их винтовками.

Разговор переносился на скользкую почву.

– А сколько миллионов?

– За оружие, доставленное Коди, - откликнулся Рамон, - по нашим подсчетам полагалось уплатить два миллиона четыреста тысяч долларов. Осведомители сообщили, что задаток составил одну треть суммы, или восемьсот тысяч. Эти деньги мистеру Коди уплатили, иначе он и пальцем не шевельнул бы, чтоб добыть оружие. Но остаток долга Мондрагон платить не пожелал, а решил отнять винтовки силой. Пожалуй, в кассе у генерала уже было пусто.

– Понимаю.

– Вряд ли, Мэтт. Я склонен полагать, их финансовый покровитель по вашу сторону границы прекратил снабжать подопечных.

– Как его зовут, Рамон?

– Сеньором Сабадо.

* * *

– Должно быть, - произнес я, - я настоящий кретин в делах, касающихся политики. Всегда считал, будто наши страны сосуществуют вполне дружелюбно. Убей, не вижу причины подрывать внутренний мир в Мексике!

– Милый белый порошок, - не без печали сказал Рамон Солана-Руис.
– Он сочится из Мексики в Соединенные Штаты, и мы изо всех сил стараемся перекрыть эту струйку; но не станем превращать страну в военный лагерь только затем, чтобы ваши идиоты, желающие медленно покончить с собою, лишились героина... Или марихуаны... Вот кое-кто из власть имущих и решил: если нынешнее правительство не хочет присоединиться к крестовому походу против наркомании - сместим, и посадим новое, покладистое. Мондрагон, безусловно, поклялся и побожился, что под ружье поставит все мужское население от шестнадцати до

шестидесяти, всю страну прочешет, и выведет заразу, искоренит подчистую... Колумбийцы этим занимаются... Что получается - знаешь сам...

– Знаю, - сказал я.
– Затея безумная, однако не безумнее многих иных. Звучит, во всяком случае, правдоподобно... Стало быть, дружище Рамон, благодаря предусмотрительному и стойкому Хорхе Медине, Буффало Билл Коди недополучил больше полутора миллионов, да еще и оружие из виду потерял... Решил приехать в Мексику, разнюхать самостоятельно. А сеньору Сабадо это пришлось не по вкусу; он решил: чем дольше винтовки пролежат в тайнике - тем лучше. Стер с лица земли Вилла Пирса, его любовницу; постарался и Коди стереть - да не получилось.

– Если оружие утрачено безвозвратно, - сказал Рамон с ноткой нетерпения в голосе, - то не беда. Но если его отыщут - оно должно быть отыскано только нами. Отыскано и уничтожено... Мексиканская чернь, получившая в руки достаточно винтовок, превращается в очень внушительную силу. Открой любой учебник истории.

– Значит...

– Значит, постарайся найти оружие. Тебе и карты в руки... мистер Гораций Коди.

– Хорошо. Но потребуются все данные, которыми ты располагаешь. Ибо я все-таки не Гораций Коди...

– Получишь данные!
– засмеялся Рамон.
– От имени мексиканского правительства прошу: сеньор Коди, сделайте милость, продолжайте маскарад и определите, используя ваши незаурядные навыки, местонахождение этих окаянных винтовок. Страна окажется перед вами в неоплатном долгу и не станет чинить судебного преследования, сколь бы решительно вы ни действовали...

– Уговорились, - хмыкнул я.

– О, чуть не забыл!
– спохватился Рамон.
– Об одной малости...

Я удержался от гримасы. Одна малость - совсем незначительная - всплывает при подобных уговорах неизменно.

– Выкладывай.

– Мондрагон. Мы, как уже сказано, вредить ему не смеем. И не можем, само собою, дозволить заезжим убийцам расправляться с мексиканскими подданными... Но если с генералом приключится несчастье, в котором не будут повинны правительства - как местное, так и американское, - даю гарантию: виновник неприятности не пострадает никоим образом.

Глава 14

Город Эрмосильо, отстоящий от границы миль на сто пятьдесят, числится столицей штата Сонора, населяется примерно двумястами пятьюдесятью тысячами жителей, имеет университет и уйму хороших гостиниц.

Я прибыл в гостиницу Гайдара.

Человеку, дежурившему при входе, следовало отдать должное: мексиканец и глазом не моргнул, услыхав, что нефтепромышленник мистер Кода явился проводить медовый месяц без жены. Загодя заказанный номер дожидался исправно, а семейные дела никого постороннего не касались. Очень здравый и цивилизованный подход к Делу.

– Мы ждали вас накануне, сеньор, - сказал мексиканец.

В голосе звучало не дурацкое любопытство, а вполне естественный упрек. Я поблагодарил за то, что номер не отдали другому, сослался на непредвиденную дорожную задержку. Пообещал заплатить с лихвой, и тем немедленно вернул себе расположение служащего.