Навсегда
Шрифт:
— Да? — она вопросительно посмотрела на высокого незнакомца.
— Добрый день, мадам, — вежливо начал тот. — Меня зовут Майлс Райли. Вы мне не уделите минуту?
Некоторое время она молча смотрела на него, жуя беззубыми челюстями, затем произнесла:
— Конечно.
Он достал пачку фотографий, которые прислал полковник Валерио.
— Вам не знакома эта женщина? — спросил он, протягивая ей верхнюю фотографию.
Она вгляделась в фотографию Стефани с длинными кудрявыми
— Ага! Суки была одной из величайших звезд. Конечно, она не урожденная Суки, это ее сценическое имя. Ее настоящее имя — Бела Стайтс, но оно плохо звучало, и ей пришлось изменить его.
Дрожь возбуждения прошла по телу Райли.
— Вы уверены?
— Конечно, уверена! Мы с ней дружили в тридцатые годы!
Возбуждение Райли пропало так же мгновенно, как появилось. «Да она просто чокнутая», — подумал он, убирая фотографию.
— А как насчет этой? — спросил он на всякий случай. — Ее вы не знаете?
Он держал в руках другую фотографию Стефани — с короткими светлыми волосами. Ева пожевала губами.
— И ее знаю. Это Нина Эш. Ее имя гремело в сороковые. Я видела все ее фильмы.
Райли спрятал фотографии.
— Огромное спасибо, мадам. Вы… вы очень помогли мне.
«Боже! — думал Райли, направляясь к лифту. — Столько времени потерял!»
14 Ситто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк
Прошел час. Шампанское было выпито, и они открыли бутылку вина. Они не заметили его сухого, терпкого вкуса, и вино не взбодрило их. Долгое время они сидели в тишине.
Джонни первый прервал затянувшееся молчание.
— Боже! — воскликнул он, тряся головой. — Это пугает.
— Да, пугает, — согласилась Стефани.
Их слова повисли в застывшем отфильтрованном воздухе, который втекал в комнату медленно и бесшумно через решетку на потолке. С неестественно громким звуком работал кондиционер.
— Знаешь что, — тихо проговорил Джонни. Он сидел подавшись вперед, его руки крутили бокал. — Если бы я своими глазами не видел этих животных, я бы решил, что у тебя крыша поехала.
Стефани улыбнулась.
— Уж лучше б она поехала.
— Да, пожалуй.
Джонни мрачно уставился в свой бокал.
— Джонни, верь мне: Лили Шнайдер жива, молода. Она носит имя Зары Бойм. — После паузы Стефани с горечью добавила: — Может быть, у меня нет доказательств, но в глубине души я точно знаю, что дедушка был убит именно потому, что каким-то образом узнал об этой истории. Им пришлось заставить
Она почти ждала возражений от Джонни, но он лишь устало кивнул.
— Логично. Людей убивали за значительно меньшее. Но бессмертие? — Он резко вздохнул и медленно выдохнул. — Черт возьми, Стефани! Это трудно переварить.
— Придется переварить, Джонни, — тихо проговорила она. — Разве не ты только что мне рассказывал о крысах с бирками в ушах, на которых написаны даты рождения? Только не говори мне, что ты изменил свое мнение и что эти даты поставлены неверно или что все это огромная ошибка или прочая чепуха.
Взяв стакан, Джонни залпом допил оставшееся вино.
— А что насчет кабальеро? — спросил он.
— Между прочим, у кабальеро есть имя. Эдуардо.
— Он имеет отношение к этому?
— Нет! — быстро ответила Стефани. Она с громким стуком поставила свой бокал на стол. — Ни за что не поверю, что он участвует в этом. — Вздохнув, Стефани устало откинулась на спинку дивана. — Во всяком случае, я надеюсь, что не участвует. Сейчас я уже ни в чем не уверена.
— Ну ладно. В общем, остается один нерешенный вопрос: что же это за секретная формула? Генетика? Или какое-то редкое тропическое растение с удивительными свойствами? Мифический источник, извергающий чудотворную струю?
Стефани задумчиво нахмурилась.
— Я говорила тебе, что лекарство привозят каждый день в красном, похожем на термос контейнере. По-моему, оно перевозится в жидком азоте.
— Да. А я тебе говорил, что каждый день, ровно в одно и то же время, один из этих контейнеров выносят из здешнего госпиталя.
— Джонни… — Стефани как-то странно посмотрела на Джонни. — Насколько я понимаю, эта больница не страдает от избытка пациентов?
— Ты права. В ней мало кто лечится — только дети, которых сюда привозят на самолетах.
— Благотворительные рейсы!
— Да. Они летают постоянно. Прибывают, оставляют детей и на следующий день улетают — как регулярные рейсы. — Джонни уставился на Стефани, вздрогнув от страшной догадки. — О, черт! — выругался он. — Стефани, скажи, что это не так.
Стефани чувствовала то же, что и Джонни. Но она решила пока не показывать этого. Сейчас ей нужна была дополнительная информация, чтобы вписать ее в уже имеющиеся сведения и действовать, исходя из полученной картины. Впереди еще много времени, чтобы все это увидеть, как в кошмарном сне.
— Джонни, — начала Стефани, но в горле запершило, и она откашлялась. — Сколько обычно сюда каждый день привозят детей?
— Самое меньшее — одного, но, как правило, двух-трех.