Навсегда
Шрифт:
— Я расскажу тебе, как я смею.
Джонни по-прежнему стоял, расслабленно опершись на дверь, но голос его был холоден.
— Я смею! Я не имитировал свою смерть, я не заставлял своих друзей и знакомых оплакивать меня на панихиде. Я смею, потому что не я прятался в Коннектикуте, пока кто-то, безгранично любящий меня, плачет и напивается до беспамятства, чтобы спастись от своей боли.
Стефани мучительно покраснела.
— А что мне оставалось еще? — Голос ее дрожал — Ты думаешь,
— Честно говоря, — ответил Джонни негромко, — я просто не знаю, что и думать.
— Тогда думай, что хочешь! Делай свои выводы! Да ты их уже, наверное, сделал, не так ли?
— Нет. Не так. Но я знаю одно, Стефани. Тебе многое придется объяснить.
— Черта с два! — Стефани смерила его презрительным взглядом. — Я перед тобой не обязана отчитываться. И вообще, — она тряхнула головой, — с меня довольно. Отойди от двери.
Он не двинулся с места, она хотела было оттолкнуть его, но Джонни схватил ее за руку и поставил перед собой.
— Не так быстро, — тихо проговорил он, глядя ей в лицо. — Я уже сказал, ты должна мне кое-что объяснить.
— И я уже сказала, — крикнула Стефани, — я ничего не обязана тебе объяснять. Ты мне не опекун.
— Может, и не опекун. Но я был твоим любовником.
— Слава Богу, наконец-то хоть одно правдивое слово. Вот именно — «был»!
Джонни выпустил ее руку и отступил в сторону.
— Очень хорошо, — в голосе его звучало отвращение. — Ты свободна. Иди.
— Премного вам благодарны, сэр! — с сарказмом ответила Стефани, толкая дверь.
Когда она уже была в смежной комнате, ее настиг голос Джонни.
— Один совет, пока ты не ушла. Если тебя не будет в ближайшие дни в Штатах, попроси друзей записать на видео программу твоих конкурентов.
Стефани замерла. Не оборачиваясь, она спросила:
— Можно полюбопытствовать, для чего?
Джонни намеренно медленно, с кошачьей грацией повернулся и оперся спиной о косяк.
— Я думаю, тебе захочется посмотреть этот славный скандальчик.
— Скандальчик? — Голос Стефани задрожал. — Какой скандальчик?
— Ну что ты, это будет самой шумной сенсацией года! Да что года! Десятилетия!
Стефани похолодела.
— «Копия», «Жизнь сегодня», «Вечерние развлечения», — начал Джонни перечислять названия программ. — Кто из них откажется от такой славной истории — воскрешение Лазаря в современном варианте?
Стефани молчала. При каждом названии конкурирующей программы ее спина дергалась, как от удара хлыста, словно уже одни эти названия причиняли ей боль.
— Ой, я еще не сказал о прессе. А? — продолжал Джонни.
— Пресса? А при чем тут пресса? — Стефани медленно обернулась. Лицо
— Давай-ка посмотрим, что там у нас есть? — Он молча потер подбородок, делая вид, что припоминает названия. — Ну, во-первых, для затравки, «Инкуайрер» — он всегда готов опубликовать что-нибудь горяченькое.
— «Нэшнл Инкуайрер»? — прошептала Стефани.
— Это единственный «Инкуайрер», о котором я знаю. Ты только подумай, Стефани! Впервые за всю свою историю им не придется отвечать по суду за клевету! — Джонни улыбнулся.
Стефани уже дымилась от ярости. Она убьет его! Да! Она будет медленно, с наслаждением убивать его, лишать его жизни, и изобретет для этого самый жестокий способ!
— Ну и, само собой разумеется, — продолжал Джонни, — нельзя забывать о «Стар», «Глоб» и «Экземинер». Я хочу сказать, столь заманчивая история…
Стефани задыхалась.
— Еще одно слово, Джонни Стоун, и я… — крикнула она — и остановилась: ей не хватало дыхания, чтобы продолжить.
Джонни с удивлением посмотрел на нее, вопросительно подняв бровь.
— И что же ты сделаешь?
— Задушу тебя своими собственными руками!
Джонни только отмахнулся.
— Ты погоди, Стефани. Ты лучше представь первую полосу «Уикли уорлд ньюс»! — Он нарисовал в воздухе прямоугольник. — Можно догадаться, какие они дадут заголовки. Слушай, ты же неделями не будешь сходить с первых полос. Месяцами! Подожди-ка… Какие же будут заголовки? — Он провел пальцем по воображаемому газетному листу. — «Телезвезда похищена пришельцами»! Гм… — Он посмотрел на Стефани. — Ты должна признать, в этом что-то есть.
— Очень смешно!
— Зато просто. Для этого нужен всего-навсего один звонок редактору плюс парочка фотографий, которые я как-то нечаянно сделал сегодня утром — при помощи хорошего объектива — и привет! — Он щелкнул пальцами. — Твое воскрешение станет новостью номер один!
Стефани затаила дыхание. Ее глаза превратились в щелки-бритвы.
— Ты не посмеешь!
— Но ты ведь не станешь искушать судьбу! — Зубы Джонни сверкнули в улыбке. — Конечно, если ты мне не веришь на слово, давай проверь! Может, я действительно блефую?
Стефани в бессильной ярости сжала кулаки.
— Никогда в жизни я… — начала она, но ей пришлось переждать, чтобы успокоиться. Несколько раз глубоко вздохнув, она продолжила уже ровным голосом: — Никогда в жизни я не думала, что ты способен на… на такую дешевку! На такой низкопробный шантаж! Кто угодно, только не ты!
Джонни сделал вид, что ему неловко: смущенно потер подбородок, нахмурился, опустил глаза в пол, потом опять взглянул на Стефани. На лице его сияла улыбка.