Не верь

Шантарский А.

— Капитан Ильин, ныне майор, исполняющий обязанности командира части с сегодняшнего дня.

— Почему ты дал ложные показания следователю?

— Меня склонил к этому Ильин Олег Павлович, — вносил чистосердечные признания Тимофей. Обстоятельства вынудили его принять правила игры противника, и он посчитал за лучшее удовлетворить его сумасбродство. Естественно, изменил бы мнение, если б знал о записывающем устройстве под водительским сиденьем. Но игра на том и строилась, что до поры до времени об этом ему знать не полагалось. Шумилин

продолжал задавать вопросы, а военнослужащий отвечать на них. Допрос длился до тех пор, пока не раздался щелчок. — Что это? — напряг слух похищенный.

— Пленка закончилась, и магнитофон отключился, — с улыбкой сообщил ему новость снимающий допрос.

— Так… Значит… — губы у допрашиваемого затряслись. Теперь он уже не принимал Виталика за идиота и сообразил, что попался на простую удочку. — Это незаконно, — наконец произнес он что-то членораздельное.

— Лжесвидетельство тоже карается по закону, — резонно заметил собеседник. Он извлек магнитофон из-под сиденья, вытащил кассету и сунул ее во внутренний карман. — Теперь я тебя развяжу и ты напишешь собственноручно на бумаге то, о чем только что рассказал мне. Договорились? — Тот упорно молчал. — Не слышу.

— Не буду, — заупрямился связанный. — Магнитофонная запись судом к сведению не принимается, а большего от меня не добьешься.

— Твоей самоуверенности можно только позавидовать. — Виталик развернул его за плечи и освободил руки. Затем достал папку из кожзаменителя с чистыми листами. Серебрянников дернул ручку двери и резко толкнул ее плечом. На улицу он не выскочил, а буквально вывалился. Когда поднялся, то чуть ли не нос к носу столкнулся с улыбающимся Шумилиным. В живот уперлось что-то твердое.

— Если и осудят меня, то за убийство твоей персоны. — Улыбка стерлась, а глаза грозно сверкнули. Военнослужащий медленно опустил глаза и с ужасом обнаружил, что низ его живота подпирает ствол пистолета. Он уже имел возможность убедиться в решительных действиях Шумилина и не надеялся, что тот спасует.

— Ты это… поосторожней с оружием, — таращил он глаза, остерегаясь совершить неловкое движение.

— Это ты осторожнее. Садись в машину и пиши. Только без глупостей — продырявлю. Данное убийство доказать сложно, свидетелей нет. И возможность выпутаться у меня остается, надеюсь, что твой сослуживец окажется более сговорчивым. У тебя же, если не примешь моих условий, шансов нет.

Мгновенно оценив «за» и «против», Тимофей вернулся в салон и послушно взял ручку. Минут через пятнадцать накатал показания и подписал.

— Все, — протянул он листки. Виталик пробежал по исписанному глазами.

— Свободен, — повел он стволом пистолета в сторону двери.

— Ты не отвезешь меня в часть?

— Не такси, на своих двоих доберешься.

Добирался в казарму военнослужащий два часа, а Шумилин за это же время успел снять показания с младшего сержанта Антонова. Причем на том же месте, используя те же методы. Второй оказался более трусливым

и сговорчивым, чем первый. А вызвал его на КПП все тот же Гущин.

Чтобы не рисковать, Шумилин решил отправить в правоохранительные органы кассеты, а показания на бумаге просил спрятать Аркадия.

За час до подъема Серебрянников и Антонов нервно курили в умывалке.

— Кроме Ильина, мы ни с кем не можем поделиться событиями этой ночи, — сделал длинную затяжку Тимофей.

— Почему мы должны скрывать истинные события от следствия? В конце концов, убийцей является майор, а не мы, — ответил Михаил. — Убежден, что скоро сюда сбегутся следователи милиции в сопровождении представителей военной прокуратуры. Лично у меня нет желания за кого-то пыхтеть.

— Тебе в голову не приходит, что Олег Павлович сдаст нас по другому делу?

— Имеешь в виду похищение оружия?

Они оба были задействованы в этой операции, а вместе с ними и покойный сержант Строгов. После его внезапной смерти рядовому Антонову присвоили звание младшего сержанта. Теперь подыскивался рядовой, который должен во время кражи стоять на посту. И присмотреть парня, если можно так выразиться, завербовать Ильин поручил им. Почему они пошли на это, теперь сказать сложно, возможно — алчность. Такие деньги на гражданке и не снились.

— Угу.

— Он же не идиот — вешать на себя дополнительную статью. Убийство неумышленное, много не дадут.

— Идиот не идиот, а рисковать резона нет.

— Нужно тогда все рассказать майору, пусть сам и решает.

На том и порешили. Но Ильин не появился в части еще два дня. Он сам попал в щекотливую ситуацию, разрешением которой и вынужден был заняться.

— Послушай, — поймал себя на мысли сержант, — тебя на КПП рядовой Гущин вызывал?

— Да, — с задумчивым видом отозвался младший сержант. — А тебя?

— И меня он же. Не означает ли это, что он в сговоре с ночным разбойником?

— Означает.

— Сколько до подъема?

— Сорок пять минут, — взглянул на часы Михаил.

— Как считаешь, следует с ним… — Тимофей не закончил, но собеседник понял его.

— Наседать не стоит, еще наломаем дров, но задать несколько осторожных вопросов не помешает.

— А ведь мы его прочили на освободившееся место — часовым.

— Ладно, пошли. Потом решим.

За пультом дежурного сидел другой.

— Где твой помощник? — спросил один из ранних посетителей КПП у старшего сержанта.

— В комнате отдыха, — кивнул тот на закрытую дверь. — Вам-то что не спится?

— Так, дело к нему имеется.

— До подъема потерпеть не может? Парень только уснул.

— А что ты за молодняк впрягаешься? — напомнил о рангах в армии Серебрянников.

— Просто он всю ночь не спал, я его недавно сменил. Натворил что-нибудь?

— Это мы и пришли выяснить.

Дежурный отвернулся, предоставив возможность старослужащим действовать по собственному усмотрению.