Не верь

Шантарский А.

— Роман, — вставил тот собственное имя, чтобы не путаться.

— А отчество? — поинтересовалась Губанова.

— Просто Рома или капитан, — ощерился тот вставными зубами.

— Так вот, — продолжил Ильин. — Я на правах командира части, преемника вашего мужа благодаря его содействию, выписал нам командировочные предписания на недельку. Мы отправились все втроем, но по дороге у Аркадия Вячеславовича прихватило сердечко. Его сняли с поезда и отправили в районный госпиталь. Мы хотели остаться с ним, но он настоял, чтобы продолжили путь без него. Сказал, что вы будете встречать и просил успокоить.

— У него раньше не болело сердце.

Собеседник развел руки, дескать, он тут ни при чем.

— Серьезно прихватило?

— Врачи утверждали,

что страшного ничего нет, но необходимо несколько дней покоя. Командир вел себя молодцом, обещал, как только сможет, позвонить вам, а нас настоятельно просил дождаться его.

— Но куда он позвонит? В доме нет телефона.

— Закажет переговоры по адресу, — выручил майора «коллега».

Новеньким «жигуленком» посменно управляли Ильин и Ибрагимов. Женщина сидела на заднем сиденье с закрытыми глазами. И несмотря на опущенные веки, несложно было догадаться, что она не спит, а переживает за мужа. Губанов не посвящал жену в теневую сторону своих доходов. Она понимала, что на общем фоне бедствующей армии семья живет не по средствам, но, словно опасаясь узнать страшную правду, не задавала супругу вопросов. Она по-прежнему считала его честным и порядочным человеком. А возможно, и внушила себе эту мысль, потому что в противном случае разочаровалась бы в жизни вообще. Если самый близкий и дорогой человек занимается чем-то неприглядным и скрывает это от тебя, то кому тогда верить? Вот и создала женщина вокруг себя выдуманный мир. Если не хочется, то плохое не замечаешь. Что поделать, есть такой тип людей, им так удобнее. Сами не грешат, за близкими не замечают, а чужие не интересуют, лишь бы собственный мирок не нарушили со стороны.

Губанова предложила гостям пройтись по городу, и, хоть до купального сезона было еще далеко, посмотреть на море всегда интересно. Но те наотрез отказались.

— Приедет хозяин, с ним и прогуляемся, — ответил за двоих Ильин. И мужчины просидели весь день в зале, уткнувшись в телевизор. Но если бы хозяйка обратила на них более пристальное внимание, то заметила бы, что они не столько смотрят на экран, сколько наблюдают в окно за тропинкой во дворе, где в любое время мог появиться хозяин.

Алла Юрьевна постелила им в отдельной комнате на полу.

— Уж простите за неудобства, — извинилась она, — мебелью еще не успели обзавестись.

— Мы люди привычные к полевым условиям, — вошел в роль Ибрагимов.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — синхронно отозвались они.

Когда хозяйка уснула, Рама осторожно поднялся и подкрался на цыпочках к ее спальне. Долго прислушивался, и, убедившись, что та действительно спит, отправился во двор, чтобы открыть запертую калитку ворот. Нежелательно, чтобы Губанов разбудил жену раньше времени.

— Если не ночью, то под утро он все равно доберется домой, — шепнул он подельнику, вернувшись в отведенную им комнату. Выкурив почти пачку сигарет, они поочередно просидели у окна до шести утра.

Скрипа калитки заговорщики, естественно, не слышали, но полковника Рама заметил первым и отпрянул от окна.

— Действуем, как договаривались, — сказал он и пулей вылетел из комнаты.

Губанов был доволен своими действиями и рассчитывал пусть на короткую, но передышку. Искать его, конечно, будут, раз решили обрубить хвост, от этого не уйти. Но на поиски нового адреса нужно время. Можно вызвать сыновей и втайне от женщин все не спеша обсудить. Но это потом, сейчас полковника занимал другой вопрос. Что сказать жене, почему он не приехал поездом, который она встречала. В конце концов решил сослаться на волокиту с оформлением пенсионных документов, из-за чего пришлось задержаться и в самый последний момент вернуть железнодорожный билет. Он обрадовался, что калитка открыта и не нужно будить дорогого и близкого человека. Если и в дом дверь не закрыта на замок — будет похоже на сюрприз, хотя потом он обязательно сделает ей замечание. Аркадий Вячеславович всегда оберегал супругу от жестокой действительности, сохраняя в семье ту атмосферу,

которая, казалось, устраивала их обоих. «И все же нельзя до такой степени беспечно относиться к жизни», — пожурил он ее про себя, словно маленького ребенка.

Дверь поддалась, и, стараясь ступать бесшумно, хозяин впервые вошел в новый дом. Непонятно откуда выросла в полумраке фигура майора Ильина.

— С приездом, полковник, — тихо произнес он. Ответить Губанов не успел, кто-то оглушил его сзади по голове чем-то тяжелым. Он упал на Ильина и напоролся животом на нож, лезвие которого, распарывая ткани и внутренности, легко вошло в тело. От резкой боли вернулось сознание, и потухающие глаза какое-то время силились запечатлеть образ убийцы. Последний раз жертва выдохнула, во всяком случае, так подумали участники разыгравшейся трагедии, даже с облегчением, видимо, смерть не казалась такой уж страшной. Неопытный убийца потянул на себя рукоятку ножа, хлынувшая кровь забрызгала одежду. Он брезгливо оттолкнул обмякшее тело и отпрыгнул.

— Тише ты, — зашипел на него подельник. Но было уже поздно, хозяйка проснулась. Накинув халат, она показалась из спальни.

— Вы не спите?

— Армейская привычка вставать в шесть утра, — попытался изобразить Рама улыбку. Они с напарником сомкнулись плечами, стараясь прикрыть лежащего полковника. — Вот и решили перекурить на свежем воздухе. — Но, судя по лицу женщины, обман не удался.

— А я ненароком подумала, что муж вернулся, — делала она вид, что не заметила ничего подозрительного. Конечно, она не могла утверждать со стопроцентной точностью, что за спинами гостей лежит тело ее мужа. Но она не могла не заметить лужицу крови, в которой стояли убийцы, сами того не подозревая. — Пойду спать, — силилась сохранять спокойствие Алла Юрьевна, понимая, что с ней произойдет, если преступники догадаются, что они разоблачены. Она уже повернулась в обратном направлении, когда Ильин опустил глаза вниз, чавкнув, оторвал ногу от пола и толкнул напарника.

— Одну минуту, Алла Юрьевна, — позвал тот удаляющуюся женщину. Но его голос только подстегнул женщину. Она молниеносно впорхнула в спальню, громко и поспешно хлопнула дверью, тут же щелкнув задвижкой. По логике ей нужно было выбивать заклеенное на зиму окно и бежать или хотя бы позвать на помощь. Вдруг да услышит кто. Но вместо этого она запрыгнула в постель, натянула одеяло до глаз и дрожала от страха, наблюдая, как ходит ходуном дверь, закрытая на миниатюрную задвижку.

— Алла Юрьевна, откройте, — пока еще просили преступники.

— Говорите оттуда, я слышу, — нашла силы ответить Губанова.

— Ломаем.

Роман двинул плечом. Задвижка висела «на соплях», женщина зажмурилась. Рама ударил еще раз, но уже ногой.

— Не трогайте меня, пожалуйста. Я никому не расскажу.

Но ее отчаянная мольба не находила слушателя. Мужчины приближались к кровати. Она видела их сквозь ресницы. Когда перед лицом возникла ухмыляющаяся физиономия липового офицера, она вскрикнула и натянула одеяло на голову.

— Дура наивная, — охарактеризовал ее поведение Рама. — Вроде бы баба уже давно в зрелом возрасте.

Но ее поведение легко объяснялось. Откуда представитель криминальных структур мог знать о той атмосфере, в которой провела всю сознательную жизнь эта женщина. На свои силы она не надеялась, но и на помощь позвать боялась. Теперь же момент был упущен. До последнего теплилась надежда, что вот сейчас войдет муж и защитит ее от хулиганов. Именно укоренившаяся с годами привычка не замечать плохого заставила ее в самую опасную минуту натянуть на голову одеяло.

— Сдерни с нее одеяло, — приказал Ибрагимов подельнику. Тот дернул, безвольные пальцы жертвы разжались, и руки вытянулись. Глаз она не раскрыла и уже не подглядывала, надеясь до последнего, что произойдет какое-нибудь чудо и злые люди уйдут. Почему бывшие сослуживцы мужа поступают так с ними, думать не хотелось, она сознательно продолжала отстраняться от мыслей, что подобный трагический исход муж провоцировал на протяжении последних лет.