Не верь
Шрифт:
— Подержи ноги, — прохрипел Ибрагимов. Покорность жертвы подействовала и на него, в горле что-то застряло. Ильин замешкался, но его участие и не играло решающей роли. Рама выдернул из-под головы хозяйки подушку и накрыл ее лицо. Ноги умирающей напряглись, до синевы сжались костяшки пальцев, но сопротивления она по-прежнему не оказывала.
Через несколько минут по телу Губановой пробежала конвульсия, пальцы рук ослабли, мышцы ног обмякли. Для нее все закончилось…
— Уходим.
— Что? — не оправился еще от потрясения майор.
Напарник потряс его за плечи.
— Нам больше нечего делать в этом доме.
— Да, конечно.
Ильин последовал за Ибрагимовым. Они лишь скользнули взглядами по телу полковника. Неестественно вывернутая рука вселяла уверенность, что душа Губанова на пути в другие
Воспользоваться услугами авиалиний они не рискнули: городок маленький и легко проследить перемещение немногочисленных пассажиров, тем более не местных. Добрались до Краснодара на попутках, а там купили билеты на поезд.
— Теперь ты наш со всеми потрохами, — сказал Рама уже в двухместном купе, разливая французский коньяк в рюмки.
— Да, разумеется, — с безразличием отозвался собеседник. Он почему-то вспомнил свое первое убийство. Хоть оно ни в какое сравнение не шло со зверским и умышленным, но начало было положено тогда. Теперь Олег Павлович в этом не сомневался. Взял рюмку и, выдавив из себя пасмурную улыбку, добавил: — Я уже давно продал душу дьяволу.
— Что? — не понял подельник.
— Будем жить по принципу: куда кривая вывезет, — и одним глотком Ильин вогнал горячительную жидкость в свою утробу. — Если еще и осталась во мне совесть, то мы ее сегодня пропьем, — продемонстрировал он чувство юмора.
— Я давно ее пропил и не жалею. — Роман выловил из литровой банки малюсенький болгарский соленый огурчик и закинул его в рот. С аппетитом прожевывая, продолжил: — По правде сказать, не вижу на сегодняшний день ее практического применения. А носить в себе душевный груз — вредно для физического здоровья.
Мы оставим преступников, которые в Волгограде благополучно пересели в самолет и вернулись в Семеновск, где доложили Гонтарю-младшему об удачном завершении операции и где их поджидали уже другие, непредвиденные трудности. Сами же вернемся в необжитый дом Губанова. Развернувшиеся там события должны заинтересовать читателя.
Аким Акимович Аникин в свои семьдесят восемь лет не первый год страдал бессонницей. К шести часам утра, отлежав все бока, он кряхтя поднялся, выпил крепкого чаю и выглянул в окно. Пасмурная погода действовала на здоровье. Старик выпрямил спину, но долго в таком положении больная поясница выдержать не могла, и он вновь сгорбился. В это время заметил, как в калитку соседнего двора входит человек. «Вот и хозяин прибыл, нужно с ним непременно сегодня познакомиться», — подумал он. С Аллой Юрьевной он познакомился два дня назад, и та сказала, что скоро приедет муж. С другими соседями Аким Акимович не очень ладил и на этих возлагал большие надежды. «Зануда, каких свет не видывал. Лучше не пускать его на порог, потом не выгонишь», — говорили о нем люди. Но что мог с собой поделать одинокий и больной старик, тянувшийся хоть к редкому общению. Его построенный сорок пять лет назад домик проигрывал в сравнении с соседними, но он привык к нему. Из-за участка толстосумы предлагали приличные деньги или двухкомнатную квартиру, но он отказывался. Не любил Аникин однотипные застройки современных микрорайонов, да и с садом жалко расставаться. Пусть за ним некому ухаживать и он запущен, но даже среди сорняков обилие зелени летом радует глаз. Так сидел у окна семидесятилетний ветеран жизни и вспоминал прошлое. Что ему оставалось? Будущее заказано ввиду преклонного возраста, настоящее неинтересно. Нет, его время прошло, если и жив до сих пор, то только благодаря воспоминаниям о прошлом. Улыбка озарила беззубый рот, вероятно, всплыла приятная картина. Более часа просидел человек с улыбкой, устремив взор бесцветных глаз на серое небо. Он даже не заметил, как покинули двор гости соседей. В конце концов спустился с небес и сдвинул уголки старческих губ. Невзирая на мрачную погоду, он решил все-таки прогуляться. Свет в доме соседей привлек его внимание. «Значит, не спят. Почему бы не навестить?» Потоптавшись в нерешительности у ворот, он все же отважился и толкнул калитку. У входной двери два раза нажал на кнопку звонка, но ему не открыли. Ему это показалось странным, и он значительно дольше задержал большой палец на кнопке, но и это не подействовало. Он сам видел, как мужчина входил час назад в дом, да и куда бы деться Алле Юрьевне, к тому же горит свет. Все указывало
Полковника ранний посетитель впотьмах не заметил, споткнулся о него и еле устоял на ногах. Нащупал на стене выключатель и щелкнул им. Яркий свет трехламповой люстры заполнил комнату. Старик охнул, но не стал терять времени даром. Он с большими усилиями перевернул тяжелое для его возраста тело на спину и нащупал на шее пульс. Он слабо, но прощупывался.
— Сам бог послал меня к тебе, сынок, — произнес вслух Аким Акимович. Уж он-то, прошедший всю войну санитаром с военным госпиталем, умел обращаться с ранеными. Старик будто вернулся в годы своей молодости. Ни одного лишнего и ненужного движения. Открыл шкаф, выдернул пододеяльник, разорвал его, раздвинул руки Губанова, зажимающие рану, и перевязал ее. Видимо, Аркадий Вячеславович после ухода преступников приходил в сознание на какое-то время. Он перевернулся, подтянул ноги и зажал рану, что и спасло его от смертельной потери крови. Но и теперь его жизнь висела на волоске.
— Потерпи, милок.
Старик подложил раненому под голову свернутый из половика рулон и поспешил вызвать «скорую помощь» из ближайшего телефона-автомата. Медики на этот раз оказались на высоте, они прибыли раньше, чем вернулся Аким Акимович. Вскоре подъехал и милицейский «уазик». Нового хозяина дома вынесли на носилках, рядом бежал санитар с капельницей.
— Совсем, как я в молодости, — обратил на него внимание Аникин. Сам он остался для дачи свидетельских показаний. Что касается женщины, то и тут сосед не ошибся, она уже не нуждалась в медицинской помощи.
Забегая несколько вперед скажу, что Аркадий Вячеславович выжил. Восемь суток провалялся после операции в бессознательном состоянии, между жизнью и смертью. Но организм этот раунд выиграл. Мы еще вернемся к нему, а сейчас оставим поправляться.
Глава двенадцатая
Отделением милиции Центрального района, как, собственно, и должно быть во всех учреждениях данного ведомства страны, время от времени устраивались плановые засады на лиц, числившихся в федеральном розыске. Засады проводились в местах их вероятного появления. Естественно, что место прописки Лены Смугловой представители этого ОВД не обошли своим вниманием. Инструкция для того и пишется, чтобы ее, несмотря на недостаток кадров, хоть изредка выполняли.
Сушняков сам намеревался подежурить темное время суток у подъезда Смугловых, но из-за командировки в Семеновск, которая постоянно до этого откладывалась, на плановое мероприятие отправились другие. Руководил операцией Игорь Сергеев, который следил вместе с майором Сушняковым за особняком Червонного. Парень закончил два заочных курса юридического института, и неделю назад ему присвоили первое офицерское звание — младший лейтенант. И старшим группы захвата его также назначили впервые. Но если бы группа выехала на час раньше или хоть на полчаса, возможно, и удалось избежать роковых событий, разыгравшихся там до их прибытия.
Тупой, Левчик и Слон отправились выполнять задание Гонтаря уже поздним вечером. В их задачу входил дерзкий налет на квартиру Смугловых. Все должно было выглядеть, как ограбление, а девчонку они должны были забрать с собой.
Двухметровый амбал поднимался по лестничной площадке первым, за ним следовал Слон, незначительно уступающий Тупому по габаритам, но не столь атлетического телосложения, и замыкал шествие Левчик, долговязый, сутулый, за метр восемьдесят, но рядом с подельниками он выглядел невысоким. Начальные действия они распределили, а дальше — как сложатся обстоятельства. Перед тем как позвонить, двое натянули чулочные маски на головы, а Левчик встал напротив глазка.