Недостойный
Шрифт:
— Прости, — сказала она. Я ответила, что все нормально, и она спросила, где я была. Я повернулась на бок и посмотрела на нее. То есть я посмотрела ей прямо в лицо, прямо в глаза… и все рассказала.
Гилад
Он стоял там с кожаной сумкой через плечо. Я видел его, когда он входил в школу, убирая на место книгу или журнал, и наблюдал, как он застегивает ремешки. Этот парень ничего не упускал, обращал внимание на каждую деталь, не отступал от своей роли. Я никогда не видел у него уродливых вещей. Он никогда не появился бы в школе с нейлоновым рюкзаком или со
В то утро я увидел эту сумку и понял, что это он. Я пытался придумать, что бы такое сказать, если подойду к нему. Ехать в поезде было долго, и я не представлял, что все это время можно сидеть с ним.
Духу у меня не хватило. Когда на станцию с грохотом ворвался поезд, я почувствовал разочарование. Я стоял лицом к двигавшемуся составу и увидел, как тот тип, который бродил неподалеку, разговаривая сам с собой, рванул к Силверу. Я произнес: «Нет». Я сказал это вслух, вытаращив глаза. Движение вокруг замедлилось. Я увидел, как от удара тот мужчина сильно выгнулся, переломившись в пояснице так, что его тело уподобилось сложенному луку. Он застал его врасплох. Руки взметнулись вверх, голова откинулась назад, и он полетел вперед. Последовал тяжелый удар, и очень быстро он исчез под поездом.
Я был уверен, что это Силвер. Когда же увидел его на платформе, то сначала меня на мгновение захлестнула радость, потому что погиб не он, да, но в основном потому, что произошедшее означало: теперь нам придется заговорить друг с другом. Теперь между нами что-то будет, это свяжет нас.
Он повел меня в кафе напротив Люксембургского сада. «О пти Суис». Мы сели за столик и заказали кофе. Я притворялся, будто случившееся произвело на меня большее впечатление, чем на самом деле. Так волнительно было сидеть с ним там, будто два друга пьют кофе. Я знал, что должен что-то чувствовать. Печаль или шок. Я немного в это поиграл, и это помогало мне держаться естественно во время долгого молчания. Я смотрел на стол и пытался придумать что-нибудь важное и интересное, что-нибудь впечатляющее для разговора с мистером Силвером. Он принимал это за печаль и пытался меня успокоить.
Не хочу сказать, будто случившееся меня не напугало. Насилие было тошнотворным. Его быстрота, случайность, все это ужасно. Но я был благодарен за то, что находился там, за возникшую между нами связь. Я ни на что это не променял бы. Даже на жизнь того человека. Это принадлежало нам, исключительное, невероятное, пугающее, и это связывало меня с ним так, как ни с кем из остальных учеников. Я не отказался бы от этого. Ни за что.
Помню, мне было интересно, почему он не пошевелился, почему ничего не сделал, почему стоял там и смотрел, застыв на месте.
Когда в тот день я вернулся домой, мама встала с дивана и обняла меня. Она плакала.
— Звонили из школы. Сказали, ты сегодня не пришел на занятия. Господи Боже, милый…
Мы сели на диван. Я рассказал ей про поезд и про него. Она слушала и плакала, держа меня за руку, пока я говорил. Листья уже пожелтели, но было достаточно тепло, чтобы сидеть при открытых окнах.
— На его месте мог быть ты.
— Мам, со мной все в порядке. Он был далеко от меня.
— Все равно. Мне так жаль, что ты это видел. О, родной мой. — Она сидела, сжимая в руках мои ладони. — Я пошлю записку мистеру Силверу. Это было любезно с его стороны. Он тебе
— Он самый лучший учитель из всех, что у меня были.
— Я рада. Тебе повезло. — Она с улыбкой коснулась моего лица.
— Папа знает?
— Нет, пока не знает. Он придет домой позже. Тогда и скажешь ему.
Я пожал плечами. Мама еще мгновение смотрела на меня.
— Знаешь, милый, то, что ты видел…
— Мам, все нормально. Я не в шоке, такое случается.
Она взяла меня за руку.
— Я не о сегодняшнем говорю. А об июле.
Я посмотрел на нее с закипающей злостью.
— Послушай, ты меня знаешь, я не жертва. И я не из тех женщин, которые забиваются в угол.
Я отнял у нее свою руку.
— Гилад, ты прекрасно знаешь, что я не такая.
— Нет, не знаю.
— Знаешь.
— Однако же ты здесь.
— Мне нужно было уехать?
Я встал и посмотрел на нее сверху вниз.
— Тебе нужно было уехать, — сказал я. — Тебе следует уехать сейчас. Нам надо уехать сейчас.
Уилл
Спал я урывками и, наконец сдавшись, встал в пять. Темная синь утреннего неба. Луна, гаснущие звезды.
Людей на улицах было очень мало. Я зашел в «Картон» и купил «pain aux raisins» у женщины без чувства юмора, которая сделала вид, что не знает меня. Я прошел по улице Ансьен-Комеди мимо спящих на решетке бездомных, пересек бульвар Сен-Жермен, купил «Либерасьон» и спустился в метро. На платформе я стоял один. На противоположной платформе спал на полу мужчина, спиной ко мне. Валялась бутылка, вино черной лужицей разлилось у его коленей.
Заслышав далеко в туннеле поезд, я повернулся и стал смотреть, как он вырывается из темноты. Он изогнулся дугой навстречу мне и влетел на станцию. Когда он остановился, я ощутил холодок головокружения, словно стоял на крыше очень высокого здания, глядя на улицу внизу. В вагоне было пусто. Я достал пачку материалов, подготовленных для семинара, и попытался читать.
Когда я приехал в школу, кафедра была закрыта. Войдя туда первым, я не стал включать флуоресцентные лампы, включил только свою настольную и приготовил в кофеварке целую емкость кофе. Снаружи начало розоветь небо. Трава на лужайке была покрыта инеем. Я сел за свой стол с газетой и чашкой кофе и позавтракал.
Соединенные Штаты готовились к вторжению в Ирак. По всей Европе протестовали, и на ближайшие выходные была запланирована огромная манифестация.
На последних страницах газеты была помещена коротенькая заметка о случившемся на станции «Одеон» накануне. Бездомный столкнул под поезд тридцатидвухлетнего Кристофа Жоливе, руководителя отдела маркетинга из Нанта. К моменту прибытия спасательных служб он был мертв. Из керамического стаканчика у себя на столе я взял ножницы и аккуратно вырезал заметку.
Прозвенел звонок, предупреждающий, что до начала занятий осталось пятнадцать минут. Я собрал свои вещи и пошел по коридору в класс. Утренний свет уже наполнял помещение. На чистой доске я написал цитату дня и стал ждать звонка на урок.
Пришли все, кроме Гилада.
— Все прочли материалы?
Кивнули все, кроме Колина, который усмехнулся мне. Я посмотрел на него вопросительно.
— У меня не было времени, сэр.
— Не было времени?
— Нет.
— Тогда зачем ты пришел сегодня?