Недостойный
Шрифт:
— Не знаю.
Тогда она повысила голос:
— Да ты не ломайся, Мари, скажи им.
Я в ужасе на нее уставилась. А она улыбнулась и кивнула:
— Отлично, тогда я им скажу. Мари подцепила мистера Силвера.
Не помню в подробностях, что случилось потом. Только слова Колина, что это чушь.
— Тебе это приснилось, — сказал он.
Тогда я не знала, кого ненавижу больше. Лицо мое пылало, все таращились на меня. Должно быть, они поняли. Я повернулась к Ариэль, назвала ее сучкой и ушла.
Направилась я к реке и шла быстро, а потом остановилась на мосту. Это был Малый мост или мост Дублона. И я стояла там, не зная, что делать и чувствуя себя совершенно одинокой.
Я ждала, глядя на реку и наблюдая за проходящими теплоходами. Потом — чудо — он ответил «да».
Я пошла вдоль реки по стороне quai [25] , мимо закрытых bouquinistes [26] .
И только добравшись до Нового моста, я всерьез задумалась о том, что делаю, куда иду. Шла я в ярости, с мыслями об Ариэль. Она знала, что случилось у меня с Колином. Она обещала его ненавидеть. Хотела позвонить в полицию. Сказать своим родителям и все такое. И вот она сидит с ним в баре и смеется надо мной. Ни о чем другом я думать не могла, но когда дошла до Нового моста и перешла улицу, чтобы подняться по улице Дофина, осознала, куда я иду. Это заставило меня замедлить шаг. По улице я поднялась не спеша, но ни на секунду не отказалась от своего решения.
25
Набережная (фр).
26
Букинистические магазины (фр.).
Он жил на верхнем этаже. Лифта нет, лишь узкая, неровная лестница, которая все кружила и кружила, выше и выше. Дверь наверху была открыта. Когда я вошла в квартиру, он ничего не сделал, только смотрел на меня. Это было ужасно. У меня так стучало сердце. Едва я его увидела, как мне захотелось только одного — чтобы он обнял меня. Просто подойди ко мне и обними. Но он этого не сделал, и я не знала, как себя вести.
Каким-то образом я оказалась сидящей на кухонной стойке. Не помню. Я просто пыталась быть крутой. Сказала ему, что пришла сюда трахнуться с ним. Нет, вы только представьте. «Я пришла сюда трахнуться с вами, мистер Силвер», — сказала я. Он, видимо, подумал, что я шучу. Смотрел на меня этими своими глазами, с этой улыбочкой, как будто он такой умный, так его растак. Как будто немного жалел меня. Словно видел все, все обо мне знал. Придурок.
Потом он все же меня коснулся. Подошел ко мне и запустил ладонь в мои волосы, и я — пропала. Я хочу сказать, никогда в жизни я ни с кем так не теряла голову, как с ним. Я бы не назвала его этаким супермужчиной, который скрутил меня и поволок в постель. Но было в нем что-то, честно. Я чувствовала тепло его ладони на своей шее. Понимаете, его пальцы касались моей кожи, а я, клянусь, ни о чем не думала — только «слава Богу, слава Богу, слава Богу, что ты меня касаешься». Я была так благодарна! Всем своим телом я была благодарна и испытывала облегчение. А потом он целовал меня так, как он умел — мягко, медленно, нежно, черт бы его побрал, ласково, словно я любовь всей его жизни, так что у меня ноги подкашивались.
Я разделась. Он заставил меня сделать это для него. А сам смотрел. Я очень замерзла, а окно было открыто, и в квартире тоже было холодно, и я дрожала там, казалось,
Я наблюдала за ним. Он не сводил с меня глаз. Даже когда перешагивал через свои джинсы. Он оказался в хорошей форме. В смысле он был крепче, чем я представляла. На груди и на ногах у него были волосы. Меня это напугало. Не потому, что показалось отталкивающим. Или привлекательным. Да я вообще ничего не подумала. Просто заметила это. Потом он снял трусы. Я смутилась, как будто для меня это оказалось уже слишком, даже если я и увидела… Я хочу сказать, что впервые вот так увидела обнаженного мужчину. Я отвернулась и принялась подниматься по лесенке. Обратила внимание, что постель у него застлана, и мне понравилось, что простыни чистые, а подушки лежат на своем месте. Потом я забралась под одеяло, и это был, возможно, самый чудесный момент в моей жизни. То есть я так замерзла, а тут этот мужчина, и я ложусь к нему в постель, забираюсь под простыни, которые холодят кожу.
Потом он лег позади меня. Я ощущала его руки, его тело. Напряженный член. Этот мужчина так крепко меня обнял… Он был очень теплым, и от него хорошо пахло — лимоном и морской водой. Я закрыла глаза и просто ждала. Спиной чувствовала волосы на его груди. Потом он прижался губами к моей шее. Он даже не целовал меня, просто держал губы на моей шее, и я чувствовала его дыхание, слышала, как он словно вздыхает. И я подумала, может, я не совсем ему безразлична. Может, он что-то испытывает.
То, как он ко мне прикасался, я имею в виду, все, что он делал, от него исходила сила, понимаете? Он казался таким уверенным в себе. А может, просто обладал большим опытом. Не знаю.
Было приятно. Я боялась, что слишком уж хорошо. Боялась его. Чувствовала, что теряю над собой контроль. То есть я позволила бы ему делать со мной все, что он пожелает. Что угодно. Он так медленно входил в меня, буквально по миллиметру, и я была уже просто не в себе. Даже не подумала о презервативе. Мне и в голову не пришло. Это он напомнил: «Я надену презерватив, Мари». Но в тот момент… Мне было все равно. «Делай что хочешь, — подумала я. — Делай все, что хочешь».
Я чувствовала, будто падаю, а может, лечу или нахожусь в движении, но не здесь, а в другом месте. А потом мне больше всего захотелось, чтобы он кончил, словно его оргазм что-то подтвердил бы. Когда он кончил, когда я почувствовала, что он уступил, он лег рядом со мной и стал ласкать. Поцеловал меня и обнял, и мы долго лежали, слушая ночные звуки за окном. Он гладил меня по спине, а я млела у него на груди.
Мне пришлось уйти. Я бы никогда не попросила разрешения остаться на всю ночь, хотя именно этого мне больше всего хотелось. Хотелось остаться там и никогда не уходить, ну, как это бывает в подобных случаях. Но я встала, оделась и покинула его. Ушла, не имея представления, куда иду. Даже не подумала об этом, пока не поймала такси и не поняла, что придется вернуться к Ариэль. Больше ехать было некуда.
Она спала, когда я туда добралась. Я разделась и легла рядом с ней. Лежала на спине, смотрела в потолок, чувствуя себя счастливой. Такой счастливой, что рассмеялась вслух. Я и засмеялась-то совсем негромко, но разбудила Ариэль.