Недотрога

Мейсон Конни

Он горько засмеялся.

– Там еще много чего было, Эшли, но я не буду утомлять тебя зловещими подробностями.

Эшли сморгнула.

– Еще много чего? Что может быть хуже этого?

– Спи, янки.

Эшли поняла, что сегодня она ничего больше не добьется. Тэннер не хотел делиться мрачной тайной, которую носил в себе. Эшли закрыла глаза и уснула. Через некоторое время – она не знала, прошли часы или минуты, – Тэннер стал ворочаться и бормотать во сне. Эшли проснулась и повернулась к нему, не решаясь разбудить его. Внезапно

она различила его слова и прислушалась:

– Нет, Эллен, положи пистолет! Не делай этого, ради бога! Клянусь тебе, для меня это неважно. Я люблю тебя!

Он метался, снова и снова выкрикивая женское имя. Эшли подумала, что, может быть, это имя его матери, но инстинкт подсказывал ей, что не к матери взывал он так отчаянно. Да еще эти непонятные слова про пистолет. Что это значит? Только одно, решила Эшли. Тэннер любит другую женщину. Любит так сильно, что она является ему во сне. Внезапно Тэннер дернулся и прекрати метаться, лишь издал звук, похожий на рыдание, прежде чем провалился в глубокий сон.

Эшли долго не могла успокоиться. Ей хотелось утешить Тэннера, предложить свою помощь. Хотелось заверить его, что обещание насчет аннулирования брака остается в силе и после возвращения в цивилизованный мир он сможет отправиться к своей Эллен. То, что произошло этой ночью, не может изменить их будущее. Они просто занимались любовью по обоюдному желанию. Увы, для Эшли все это значило гораздо больше, чем для Тэннера, и ей было ужасно больно сознавать, что Тэннер думает о женщине по имени Эллен после того, как был близок с Эшли.

Несмотря на эти тревожные мысли, глаза у Эшли стали слипаться, и она, наконец, заснула.

* * *

Солнечные лучи пробились сквозь дымовое отверстие и осветили лицо Тэннера. Он заморгал и открыл глаза. Было непривычно и в то же время приятно сознавать, что в его руке покоится упругая грудь Эшли! Тэннер повернулся и залюбовался ею. Не хватало слов, чтобы описать ее красоту. Подумать только, в свое время он решил, что Эшли неприметная и малопривлекательная! А эти огненные волосы ярче любого заката! Ничего удивительного, что индейцы считают ее богиней.

Прошлой ночью взаимное желание свело их вместе, но Тэннер был слишком умудрен, чтобы рассчитывать на большее. Эшли совсем не нужен муж из мятежников, а ему не нужна жена-янки. Да и вообще никакая жена не нужна. Он любил Эллен, всегда будет верен ее памяти, а его жизнь до сих пор омрачена страшной трагедией, которая лишила их будущего.

К дьяволу всех янки и особенно Пратта Слейтера!

В душе Тэннер надеялся, что Слейтер умер от ран и теперь горит в аду, где ему самое место.

– Тэннер, в чем дело? Ты на меня сердишься?

Тэннер вздрогнул. Он не заметил, что Эшли проснулась. Она смотрела на него со смешанным любопытством и страхом. Он изобразил подобие улыбки.

– За что же мне на тебя сердиться?

Она покраснела.

– Кроме тех минут, когда

мы занимаемся любовью, ты всегда на меня сердишься. – Сейчас я нисколько не сержусь. Ты не хочешь искупаться? Думаю, люди Бегущего Лося не станут возражать, если мы спустимся к ручью. А потом посмотрим, что найдется съестного. Сегодня утром у меня зверский аппетит.

Двое воинов последовали за ними к реке. У реки они разделились, Тэннер пошел туда, где купались мужчины, а Эшли – в купальню для женщин. Воины последовали за Тэннером, предоставив Эшли мыться в одиночестве. Она вернулась в вигвам раньше Тэннера. За ней пришел Тэннер и принес кролика, которого подстрелил из лука один из индейцев. Эшли собрала приправу для рагу и подвесила горшок над очагом. Потом замесила лепешки из кукурузной муки и положила их печься на горячие камни очага.

– Как ты думаешь, видение, которое явится Бегущему Лосю, поможет нам или повредит? – спросила Эшли во время завтрака.

– Разрази меня гром, если я знаю. Мы должны быть готовыми к любой неожиданности. Может быть, было бы лучше, чтобы нас здесь не было к моменту его возвращения.

– А разве это зависит от нашего желания?

– Всегда можно найти выход. На всякий случай надо подготовиться.

– А как насчет Коула?

– Твой брат уже большой мальчик, он не пропадет.

Они молча ели. Тэннер жевал и изучал расположение деревни, стараясь выбрать наилучший путь для побега. Он не был уверен, что сумеет найти дорогу до Форт-Бриджера без Коула, но попробовать должен. Лучше всего попытаться проскользнуть мимо часовых поздно ночью. Ведь должны они спать когда-нибудь.

Когда Эшли убирала остатки еды, на окраине деревни послышался шум. Сначала Эшли подумала, что вернулся Бегущий Лось, но потом увидела, как в деревню на гнедом жеребце въехал белый мужчина, который вел в поводу две вьючные лошади.

Тэннер уже вскочил на ноги и направился к группе индейцев, окруживших приезжего. Эшли следовала за ним. Человек отчаянно жестикулировал, явно расстроенный, что Бегущего Лося нет на месте.

– Неужели никто здесь не говорит по-английски? – Спросил он раздосадовано, когда на язык жестов никто не отозвался. В этот момент он заметил Тэннера, рассеянно оглядел его и перевел взгляд на Эшли. Широко раскрытыми глазами, он уставился на ее волосы, потом дерзко оглядел ее фигуру. – Ну и ну, кто же вы, мисси?

Тэннер подошел и заслонил собой Эшли.

– А вы кто?

– Моя фамилия Харджер. Джейк Харджер. Веду торговлю с Бегущим Лосем уже года два.

– И чем торгуете? – спросил Тэннер. – Контрабанда? – Тюки на вьючных лошадях подозрительно напоминали ружья товар, строго запрещенный к продаже индейцам.

Харджер прищурился.

– А ты кто такой, чтоб меня допрашивать? Где Бегущий Лось? У меня дело к вождю.

– Бегущий Лось совершает паломничество. А мы… мы здесь гости.

Харджер явно ему не поверил.