Недоверчивые сердца
Шрифт:
— Ах! — воскликнула Мод, взглянув в окно. — Солнце уже теряет силу, полдень давно прошел. Я надеюсь, Мерта проследила, чтобы все занимались своими делами, но все же лучше я схожу сама проверю, как готовится ужин. — Она похлопала Нессу по руке и встала.
Несса улыбнулась пожилой женщине.
— Спасибо тебе, Мод.
Отпустив кухарку, Несса надолго задумалась. Больше всего ее беспокоила опасность, угрожавшая Гаррику, он отказывался ее признавать, и это делало опасность еще более серьезной. В конце концов она заставила себя выбросить из головы вопросы, на которые не было ответа, и, чуть приподнявшись,
У выхода с лестницы она замерла. Увы, она опоздала. Ровные ряды столов были уже заполнены воинами, а ей предстояло пройти через зал, чтобы занять место по правую руку от графа. И все уставятся на женщину, уличенную в обмане. Нестерпимо хотелось повернуться и убежать. Она инстинктивно поднесла к губам руки и взмолилась, чтобы Всевышний дал ей силы сделать то, что должно. Сделав глубокий вдох и опустив глаза, Несса вошла в зал. Усевшись рядом с Гарриком, она уставилась на стоявшее перед ней блюдо с хлебом. Конечно, слух о том, что она путем обмана стала графиней, уже разлетелся по всему Тарранту, и на нее, должно быть, обращены любопытные взоры всего зала. Несса по-прежнему смотрела на блюдо. Когда же мальчики-пажи, находившиеся в замке на воспитании, стали разносить кушанья, она впервые заметила, что в зале царит неестественная, зловещая тишина, а ведь обычно здесь бывало очень шумно.
Гаррик тоже обратил внимание на странное поведение своих людей. Впрочем, он прекрасно понимал: его натянутые отношения с женой стали предметом толков и сплетен; к тому же он не сомневался, что всеобщие симпатии — на стороне Нессы. Что ж, скорее всего она действительно ни в чем не виновата. Ему не раз случалось обвинять женщин в двуличии, и на то всегда имелись причины, но похоже, что на этот раз он узрел опасность там, где ее нет. Что плохого в том, что жена заботится о безопасности мужа? Как можно наказывать ее за такую заботу? От других он требует честности и справедливости, а сам? Граф ругал себя за холодность по отношению к жене и от этого еще больше мрачнел.
Несса украдкой взглянула на тех, кто сидел за ближайшим столом. Они старались не смотреть в ее сторону. Собравшись с духом, она подняла голову и увидела, что то же самое происходит за всеми столами. Может, они не в силах поднять глаза на столь преступную женщину? Нет, скорее всего они слишком трусливы, чтобы смотреть ей в глаза! Только молодой сквайр, задавший тот ужасный вопрос, набрался смелости и встретился с ней взглядом. Он прижал к сердцу сжатый кулак и поклонился — почтительный жест, означавший, что он просит прощения. Теплая волна окатила Нессу; она с благодарностью улыбнулась юноше, и на щеках ее появились очаровательные ямочки.
Гаррик отметил поступок сквайра и реакцию Нессы и сдвинул темные брови. Мальчишке она улыбается, а на него только смотрит своими огромными глазами — и наполняет его чувством вины. Граф так часто заставал ее стоящей на коленях, что испугался: не оттолкнул ли он ее после того, как наконец-то начал побеждать? Гаррик обругал себя за привычку вечно сомневаться. От раздражения
— Что здесь происходит? Что так взбудоражило моих воинов?
В тишине его слова разнеслись по залу и были услышаны даже за дальними столами. Воины тотчас же потупились; они решили, что их лорд придет в ярость, узнав, что всем известно о женских интригах, жертвой которых он стал.
Несса знала, что находится в центре всеобщего внимания и что все боятся, что она расскажет лорду о том прискорбном неуважении, которое ей выказали. Желая успокоить людей, Несса ответила так громко, чтобы ее мог слышать каждый:
— Ничего страшного. Просто я неудачно упала, это только моя вина.
Возгласы одобрения прокатились по залу, и все тут же подняли свои чаши с вином и обратили к графине широкие улыбки.
Неудачно упала? Граф молча пожал плечами. Ему очень хотелось бы узнать правду, но он сомневался, что его люди расскажут о том, что произошло. Его ужасно раздражало, что у них с его женой завелись какие-то общие секреты. Граф проклинал свою подозрительность, однако ничего не мог с собой поделать — он снова и снова вспоминал об интригах Элеоноры. Неужели Несса с ней заодно? Нет, не может быть. Надо обуздать разгул чувств, надо рассуждать холодно и здраво. Но как можно рассуждать холодно, когда имеешь дело с такой необыкновенной женщиной, как его жена? Должно быть, она либо очень набожна, либо очень хитра. И то, и другое — отвратительно…
Стараясь держаться спокойно под изучающим взглядом серых глаз, Несса с трудом дождалась окончания ужина и встала, едва унесли блюда с сыром, орехами и фруктами. Взглянув на мужа, она сказала:
— Прошу прощения, я должна уйти, чтобы отнести ужин лорду Уильяму.
Несса быстро прошла на кухню и взяла поднос. Поставив его на разделочный стол, она повернулась к полке над печью, чтобы взять хлеб, испеченный утром, и чуть не наткнулась на Мерту.
Девушка обрадовалась возможности еще раз извиниться за неприятное происшествие, в котором винила себя.
— Миледи, я так сожалею о непочтительности этого дерзкого рыцаря… — От прилива чувств глаза служанки потемнели.
Несса улыбнулась и ответила:
— Пожалуйста, говори об этом как можно меньше, потому что если граф узнает, то будет еще хуже. Остановимся на том, что я и сэр Эрделл не любим друг друга и больше он не причинит мне вреда. — Хотелось бы верить, но она боялась, что сэр Эрделл затаит злобу на годы и потом отомстит.
— Я больше ничего не буду говорить, миледи. Я просто хотела извиниться за то, что произошло. Потому что именно я заговорила о том, как вы помогли мне.
Несса невольно вздохнула. Напоминание о том, как она защищала Мерту, только усилило предчувствие мести со стороны надменного рыцаря. Он может годами держать злобу на девушку за ее отказ. Но надо было скрыть свое беспокойство, чтобы Мерта не так сильно терзалась раскаянием.
— Забудем, все прошло. Лучше подумаем о планах на будущее — о тебе и Ораме. — Она лукаво улыбнулась будущей невесте. Затем взяла с полки хлеб и положила его на блюдо, блюдо же поставила на поднос.
Мерта прикоснулась к ее руке и проговорила: