Недоверчивые сердца
Шрифт:
— Несса удивилась: горничная в первый раз просила за себя.
— Расскажи, что тебе нужно. Я сделаю все, что в моих силах.
Не зная, как начать, Мерта стала зашнуровывать платье Нессы. Наконец спросила:
— Помните того слугу, который принес лестницу, когда надо было побелить стены в зале?
Несса смутно помнила коренастого молодого человека с веселыми глазами и приятными манерами. Приподняв волосы над затылком, чтобы Мерте было удобнее шнуровать, Несса кивнула. Мерта сделала последнюю затяжку, завязала шнурок и отошла в сторону.
— Сегодня
Несса тут же обернулась и воскликнула:
— Какая замечательная новость! Я очень рада за тебя! — Но Мерта не выглядела счастливой. Внимательно посмотрев на нее, Несса спросила: — Ты хочешь, чтобы граф запретил этот брак? Или хочешь, чтобы именно я ходатайствовала об отмене свадьбы?
Мерта покраснела и энергично покачала головой:
— О нет! Совсем наоборот, Орам — вот все, чего я желаю.
— Тогда я с удовольствием стану рядом с тобой перед графом и скажу, что ты довольна выбором, хотя, по-моему, в этом нет необходимости. — Удивительная просьба — такие вопросы очень легко решались в любых графствах. Отказы бывали только в тех случаях, когда родители не согласны или когда претензию предъявлял свободный, а значит — более влиятельный мужчина.
У Мерты заблестели глаза; дрожащим голосом она проговорила:
— Сэр Эрделл… Эта змея хочет разрушить наше счастье.
Мерта была жизнерадостной девушкой, она всегда с шутками бралась за любое дело, и Нессе было нестерпимо видеть ее такой грустной. Она подвела служанку к креслу возле остывшего камина и усадила. Затем опустилась перед ней на колени и сказала:
— Так что же случилось? Расскажи…
Мерта всхлипнула и пробормотала:
— Эрделл всегда был ужасно заносчивым… Однажды — я тогда была еще совсем молоденькой — он поймал меня в хлеву, где я кормила свиней. — У Мерты вырвалось рыдание, но она продолжала, размазывая слезы по бледным щекам: — Он задрал мне подол и попытался меня обесчестить, сказал, что это — право свободного человека. Но тут в хлев случайно зашел Орам, и он спас меня, потому что уже тогда был выше и сильнее Эрделла.
Мы с Орамом были друзьями, а с тех пор он стал моим защитником. Мы любим друг друга, но Эрделл ненавидит Орама и меня тоже. Эрделл говорит, что первым мной попользуется. В рукопашной он не справится с Орамом, а идти с мечом на безоружного слугу ему не позволяет рыцарская честь. Чтобы нам отомстить, он может сегодня заявить на меня права как свободный человек — я знаю, что это подтолкнет Орама к действию, и потом он будет жестоко наказан за нападение на рыцаря! — Мерта в отчаянии почти кричала.
Несса встала и отошла к металлической треноге, на которой стоял таз. Выплеснув остатки воды на тлеющие угли, она налила в таз чистой воды из кувшина, затем взяла чистый кусок ткани, окунула в воду и отжала. Приложив тряпицу к красным глазам всхлипывавшей Мерты, она сказала:
— Когда успокоишься, пойдем в Большой зал. Я
Мерта едва заметно улыбнулась. Графиня была последней ее надеждой. Когда Мерта успокоилась, они спустились по крутой лестнице в Большой зал, уже заполненный людьми. Однако из почтения к суду лорда все молчали, слышалось только шарканье ног и тихое бормотание просителей.
Высокий стол был накрыт белой скатертью, и на нем находились пергаментная бумага и чернильница — принадлежности писаря, сидевшего за столом возле графа. Рядом стоял подтянутый сэр Руфус; он должен был по очереди вызывать подателей прошений. Гаррик, сидевший в кресле с высокой спинкой, внимательно слушал крестьянина, одетого в рубище.
— Вот он — он украл поросенка моей единственной свиньи и съел. — Щеки крестьянина разгорелись, он в ярости указывал на толстого человека, стоявшего возле сэра Руфуса.
Обвиняемый усмехнулся, и его сытый живот затрясся.
— Я не могу украсть то, что принадлежит мне! — прокричал он. Затем, повернувшись к лорду, с заискивающей улыбкой проговорил: — Поросенок от его свиньи, но от моего кабана. Он обещал за случку четверть приплода, но ничего не дал, вот я и взял сам.
— Слышите?! Он признается! — завопил обвинитель.
— Поросенок мой по соглашению, — возразил толстяк. — Могу привести двух свидетелей. — Он подозвал двоих крестьян, и те подтвердили его слова.
— Если бы производителем был твой кабан, я бы отдал тебе поросенка. Но пусть моя свинья останется навек бесплодной, если я не приволок кабана от Глайда, чтобы тот с толком сделал дело. Когда свинья опоросилась, я отдал обещанное Глайду! — Обвинитель с вызовом посмотрел на толстяка.
Сэр Руфус подозвал еще одного человека; тот стал между врагами и с виноватым выражением посмотрел на графа.
— Да, верно. Производителем был мой кабан, и я получил за это трех поросят.
Гаррик очень серьезно относился к своим обязанностям. Он всех опросил и решил: любой из двух кабанов мог оказаться производителем. Потому владельцу свиньи следовало проследить, чтобы каждый владелец кабана получил трех поросят. Когда несчастный завопил, что после этого у него останется меньше четверти приплода, Гаррик сказал, что это послужит ему уроком на будущее: убедившись, что первая попытка неудачна, он должен был сначала аннулировать первое соглашение, а потом уж заключать второе.
Несса напряженно слушала; она еще раз убедилась в том, что ее муж — справедливый человек, и это придало ей храбрости, когда сэр Руфус махнул Ораму и тот выступил вперед.
— Я прошу разрешение на брак с Мертой, — заявил Орам.
Гаррику понравились эти прямые слова — без всяких предисловий. Он уже хотел одобрить брак, но тут вперед выступил сэр Эрделл.
— Я уже давно заявил права на эту служанку, — сказал молодой рыцарь; он говорил очень громко и с самодовольной ухмылкой поглядывал на Орама. — Свободный человек имеет преимущество перед крестьянином, а рыцарь — тем более.