Неформат

Михайличенко Елизавета Юрьевна

Санька появился вдвое быстрее, чем я рассчитывал, во всяком случае, графинчик я успел опустошить лишь наполовину. Саньку это обстоятельство, кажется, обрадовало. Он забрал мой стакан, наполнил из графинчика, выпил залпом и выпалил:

— Меня уволили!

— Из-за меня? — вопрос этот как-то сам вырвался, никакого смысла в нем не было. Я-то тут при чем.

Санька кивнул.

— Из-за МЕНЯ???

— Похоже на то. Напрямую мне не сказали. Эти суки мне вообще ничего не объяснили. После стольких лет… За шкирку, как щенка. Ублюдки!

— А я при чем?

— А ты прикинь сам. Прихожу к шефу, выкладываю наш план оперативных

мероприятий. Он «большую игру» одобряет, что-то советует, звонит управляющему казино. Он доволен, я доволен. Так? Ухожу на подъеме. Через час приходит мой зам с секретаршей шефа. Зам весь в красных пятнах, в глаза не смотрит. Секретарша тоже в сторону косится. Как будто я их на столе застукал. И кладут мне на стол приказ об увольнении. Ничего так?

— А что значит «наш план». Ты что, шефу про меня рассказал?

— Что я, дурак? Я в том смысле, что мы с тобой его придумали. Ничего я ему не сказал про тебя. Так вот, пока зам с бумажками возился, я по старой дружбе Эллочку «подоил». Перед тем, как меня вышвырнуть, шефу звонок из Израиля был. От нашего крупного клиента. Даже «крупнейшего», Эллочка его так назвала. Что скажешь? Что ни при чем?

— А ты про меня кому-нибудь говорил?

— А ты из моего кабинета кому звонил?

Мы уперлись друг в друга взглядами, как рогами. Я отвел взгляд первым. И предложил:

— Ну, давай попробуем слить информацию в общий тазик. Может, что и прояснится.

Информацию я сливал очень дозировано, так, чтобы Саньке не показалось, что сдав меня, он может легко решить все свои проблемы. Про стариков я даже не упомянул, а представил все так, что привело меня в Москву не желание выжить, а желание заработать. Подвернулась возможность подшабашить в отпуске. В детективном агентстве «Второе счастье». Они ищут беглых мужей, не дающих женам развод, такие религиозные заморочки. Вот, собственно, владельцу этого агентства я и звонил, потому что эти ваши телефонные карточки, впрочем, про карточки я уже говорил…

Когда я дошел до полученного накануне от Светика задания и произнес имя Эфраима Плоткина, Санька застыл, потом выругался:

— Ну теперь ты понял, что это не совпадение, так? Какая, к ебеням, несчастная жена? Там бабло такое… считай, с бюджет его родной Молдовы! Боренька, тебя втемную использовали!

Вот Санька это понял мгновенно. Без всяких Кипров. А у меня, выходит, до сих пор осталась какая-то детская вера в совпадения. Вот меня и используют по-детски, втемную. Знать бы точно, кто:

— Кто?

Санька задумался.

— А хрен его знает, кто, — наконец сознался он. — Все, что я знаю — ищут Эфраима Плоткина наши клиенты, те самые «крупнейшие», из Израиля. Он их кинул. Курировал здесь все их проекты, а потом исчез, да не один, а с деньгами. Несколько дней назад.

Вот именно, бабки. И еще дедки. Дедушка Наум, дедушка Хаим и дедушка Шай. Вот и не верь после этого в совпадения. Только непонятно, если уж так им повезло, что мой единственный московский знакомый оказался в сфере их влияния, на фиг гнать его из банка. Наоборот, через него легко меня выпасать, аж до самой бойни. Да нет, все понятно, только очень противно. Умница сдал меня, как алкаш бутылку. Еще вчера. Иначе заказ на Плоткина от него бы не поступил. Надо выяснить у Светика, когда она получила задание. Если вчера или позавчера, то все ясно — в любой момент Светик может вывести на меня киллера.

А потом МУР может докопаться, что перед смертью я общался с Санькой. А Санька — начальник службы безопасности банка и кто, как не он должен был бы организовать мою ликвидацию. Установив мое гражданство, любая ищейка легко возьмет израильский след «крупнейших клиентов» и вцепится в Наума со сверстниками. Увольнение же Саньки, срочное, пока моя температура выше комнатной, разбивает эту схему. Все просто.

— Боренька, — вдруг подытожил мои мысли Санька, — все просто. Раз меня выгнали из-за связи с тобой, значит ты работаешь на конкурентов этих крутых израильтян. Значит у вас в Израиле какие-то крупные разборки. Надо этого твоего Светика срочно щупать. Знает она чего или темный исполнитель. Надо выдоить из нее все, что она знает про Плоткина. Если, конечно, не боишься, что и тебя лишат работы за связь со мной.

Я не стал переубеждать Саньку. Он сделал верный вывод, хоть и из ошибочных предпосылок. Действительно, разбираться со Светиком надо срочно — до появления киллера. Если, конечно, сама Светик не фигурирует в программке в этом амплуа. Хотя красивее было бы прислать киллера под видом «нашего рава». Тут сразу возникает простор для игры: убить только меня; убить меня в паре со Светиком или с Плоткиным; убить всех троих. Или еще интереснее — выбить деньги из Плоткина, потом его ликвидировать вместе со слишком много узнавшим Светиком и грамотно меня подставить.

— Боюсь, конечно. Только когда тебя используют втемную в крупной игре — еще страшнее. Включим светик.

10. Тройка

С Санькой происходило то, что происходит с котом, которого не покормили да и оставили без присмотра у стола с курицей. На холеной апатичной морде уже блестели азартом голодные глаза. Санька перерождался. Он нервно вышагивал по тротуару и сжимал челюсти на горле уже намеченной цели.

— Боренька, — говорил он возбужденно, — главное — это успеть. У меня ведь три семьи, так? И их надо достойно содержать.

— Три?!

— Ну, три с половиной. Неважно. То есть как раз важно, но я сейчас о другом. О том, что у меня, в общем-то, денег нет. Не скопил. Жил. То одной что-то надо, то другой. Дети завелись… И знаешь, Боренька, все ведь у меня было пучком, пока вокруг не начали сгущаться израильтяне. Сначала этот гребаный Эфраим Плоткин, который кинул наших гребаных израильских суперклиентов. Потом появляешься ты. Звонишь из моего кабинета. И, скорее всего, этот один-единственный твой звонок оказывается таким громким, что наши израильские партнеры, которые меня, мля, видеть не видели, вдруг резко пожелали от меня избавиться. Так? Значит что?

— Готовишь нам предъяву?

— Да не вам, Боренька, не вам. Еще коллективных исков мне не хватает. С тебя-то и взять нечего. Эти «крупнейшие» — далеко. Поэтому расплатиться за всех вас должен со мной Эфраим Плоткин. На всю оставшуюся жизнь. У него хватит. И еще останется, так?

Я хмыкнул. Санька быстро взглянул на меня и добавил:

— Он и с тобой должен расплатиться. От него не убудет. Просто мы его должны найти раньше, чем мои бывшие сослуживцы. Так?

Санька остановился и требовательно на меня посмотрел. Мы с ним стояли посреди вечерней Мясницкой, среди спешащих с работы людей, образовывая маленькое замкнутое пространство сговора.