Невервинтер

Сальваторе Роберт Энтони

Острый зачарованный нож, отполированный кровью сотен убитых, настиг отступавшего человека и грузно погрузился в его плоть.

Но не проник внутрь.

Только тогда Баррабус понял, что движение ашмадай было не бесполезным отступлением, а уловкой, при помощи которой странный фанатик вывел Баррабуса из равновесия, что привело их в положение, где ашмадай мог освободить свое оружие. А так как смертельный удар должен был стать завершающим, Баррабус не задумывался о непредвиденных обстоятельствах.

Убийца инстинктивно отпрянул, предчувствуя, как посох-копье беспрепятственно

обрушится на его поднятый меч, с силой опуская его вниз. Он знал, какие за этим последуют удары, и бросился в бок, отведя противоположную ногу в сторону. Его невероятно быстрая реакция предотвратила сильный удар скипетром, он отбил скользящий удар и развернулся.

Совершив пол оборота, Серый почувствовал проблему.

Мышцы на его правом бедре, куда ударил скипетр, начали подергиваться и сокращаться, и Баррабус споткнулся.

Баррабус Серый никогда не спотыкался.

Его бедро начала охватывать судорога, кожа вокруг синяка стала отекать, и жгучая боль побежала вниз по бедру. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Это был не яд, а некий магический эффект.

Некромансткая и иссушающая магия

Судороги не утихали, а совсем наоборот. Мышцы на ноге сводило, затем отпускало, а затем снова сводило с невероятной болью. Баррабусу пришлось постараться, чтобы просто устоять на ногах.

Он споткнулся ещё несколько раз, и о том, чтобы нападать или отступать, не могло быть даже мысли.

Воин-ашмадай, ухмыляющаяся мумия, пошёл на него в атаку.

Эффрон небрежно достал кривую деревянную палочку из-за пояса, увидев на повалившемся дереве лучника, и ещё двоих воинов, пробиравшихся в дебрях густого кустарника.

Двое взорвались под кустом, в десяти шагах от них лучик отправился в полет.

Тифлинг постучал палочкой по голове, похудев вдвое, затем постучал ещё раз, превратившись в нечто, похожее на тонкую линию. Бесформенный колдун погрузился в змеиную нору, проскользнув в землю, словно стрела, которая пролетает, никого не задев.

– Колдун! — закричал один из наступавших фанатиков, и его компаньон поспешил остановиться.

Это было весьма предсказуемой ошибкой с точки зрения Эффрона, и он вылез из ямы. Как только его тело вернулось в нормальную форму, он бросил проклятие на воина слева. Двое закричали и яростно помчались на тифлинга, размахивая посохами-копьями и взывая к своему дьявольскому богу.

Магия тифлинга настигла воительницу справа. Он не указывал палочкой на нее, а просто удостоил насмешливой улыбкой. Воздух между заклинателем и целью заколебался и заструился, словно жар от горячего камня. Психическая волна захлестнула женщину. Струящийся воздух почернел и начал сворачиваться подобно змее перед тем, как ударить воительницу.

Она вскрикнула и зашаталась, лицо её искажалось и разрывалось, разум боролся с агонией и обжигающими потоками магии.

Колдун вскинул руку, блокируя удар другого воина — фанатик пригнулся, словно намереваясь перебросить того через себя (а почему бы и нет, подумал

колдун, тем более, беря в расчёт вес противника — тот был, как минимум, в два раза тяжелее колдуна).

Воин атаковал колдуна, не подозревая, что его замысел разгадали. Прежде, чем боец смог оттеснить его, Эффрон отправил ашмадай в полет, отбросив туда, откуда тот появился. В полёте воина охватили языки пламени.

Эффрон тоже поднялся в воздух. В подготовленном им круге магии, известном как Прыжок Сайфона, колдун дематериализовался, так что ни одна из выпущенных лучником стрел не могла причинить ему вреда. Пройдя через пространственный портал, он появился прямо за спиной ошеломлённой ашмадай.

Пока воительница стояла в изумлении и растерянности, а другой воин катался по земле, пытаясь сбить упрямое пламя, Эффрон сосредоточился на лучнике. Из наконечника его палочки вылетел черный луч магической энергии. Любой вглядевшийся пристальнее в эту черную энергию мог подумать, что это летящий паук.

Энергия ударила лучника и почти выбила с занятой позиции, но ему удалось удержаться на ветке. Гримасничая и рыча, он попытался выпустить еще одну стрелу.

Ей практически удалось достигнуть цели. Эффрон взглянул на снаряд с большим раздражением, когда он застрял в его одеждах.

Уняв свою злость и отвернувшись от лучника, тифлинг вновь ударил по горящему воину. Черная стрела, призрачное проклятье, вылетела из его палочки и сбила пытавшегося подняться мужчину.

Тифлинг с трудом сдерживал улыбку, слыша крики лучника, корчившегося от боли, и увидев воительницу, воспрявшую духом и готовую ринуться на него с другой стороны. Колдун дивился точности лучника, потому что знал, насколько жесток и коварен был его магический удар, и в какой мучительной агонии находится его противник.

Но все же выстрел лучника достиг цели – стрела вонзилась в затылок Эффрона.

Ашмадай схватил свой скипетр обеими руками и ударил им, словно дубиной, опрометчиво ринувшись в атаку.

В сведенном судорогой бедре мышцы были настолько напряжены, что Баррабус с трудом стоял на ногах, поэтому он не смог воспользоваться очевидной ошибкой противника настолько, насколько ему этого хотелось. Если бы не травма, он с легкостью мог совершить контратаку, но к несчастью она была, и ему пришлось выбирать из того, на что он был сейчас способен.

Скипетр надвигался слева и Баррабус отклонился вправо, выставив меч для блока и направив кинжал в грудь ашмадай. Оставаясь вне досягаемости для скипетра, у него была возможность рубящим ударом рассечь шею противника. Закончив свои кульбиты и увидев, что враг не преследует его, что эта мумия стоит, пошатываясь под силой той атаки, убийца испытал некоторую уверенность.

Он приготовился убить существо, но что-то внутри удержало его ровно на столько, чтобы приблизившись, быть готовым к обороне. К счастью, ловкий фанатик раскрыл свой замысел, невредимым ринувшись в атаку и начав новую серию ужасающих взмахов.