Невидимая угроза
Шрифт:
– Эй, хлопец! – позвал я своего официанта. – Подойди на секунду.
– Слушаю.
Парнишка был вежливый до приторности и кудрявый, словно херувим.
Нужно сказать, что я сидел за крохотным столиком для двоих, под стеной, но в гордом одиночестве. Стол находился в неудобном месте, далеко от подмостков, где выступали Илона Лисс и танцоры.
Единственным его достоинством было то, что с этого места хорошо просматривался весь главный зал кабаре. (В "Латинском квартале" имелись и отдельные кабинеты для больших господ с мягкими диванами, первый взгляд на которые сразу
– У меня есть вопрос: как засвидетельствовать свое почтение певице Илоне Лисс? Мне бы хотелось с ней встретиться тет-а-тет…
Я даже сам удивился, что заговорил высоким штилем. Но официант воспринял все как должно. Для него я был почти старик, человек другой эпохи, которая казалась ему такой же далекой, как времена монголо-татарского ига.
– О, это невозможно… – ответил он, потупясь. – К ней никого не допускают.
– Ничего невозможного в этом мире нет, мой юный друг, – сказал я снисходительно. – Я не хочу тебя напрягать, ты только объясни, как мне беспрепятственно миновать охрану. Скажу по секрету – я просто влюблен в Илону…
С этими словами я достал из кармана пятьдесят долларов и положил купюру на стол, под бумажную салфетку.
Парень оказался не промах. Салфетка вместе с купюрой исчезла со стола с потрясающей воображения быстротой – словно кудрявый отрок работал не официантом, а фокусником.
– Есть один путь… – Он нагнулся к моему уху и зашептал быстро и горячо.
Вот и не верь после этого во всемогущество денег. Я не сомневался, что официант очень рискует, подсказывая мне как незаметно проникнуть в святая святых кабаре. Ведь этим путем может воспользоваться и киллер, чтобы пришить какого-нибудь босса, любителя канкана и стриптиза.
А я совсем не был уверен в том, что у молодого человека не могли возникнуть такие предположения по отношению к моей персоне.
И тем не менее, он выкладывал мне все, как на духу. Дьявол наживы уже успел забраться в его неокрепшую душу и властно требовал подпитки.
Я совершенно не сомневался в том, что этот юнец не прошел армейские университеты, которые, при всем том, делают из пацанов мужчин. Сейчас избежать армии легко, были бы деньги.
Куда мы катимся!?
Вопрос чисто риторический, но когда я наблюдаю дебаты об армейской службе в прямом телевизионном эфире, которые, при всей своей лукавой завуалированности, подталкивают молодых парней "косить" от призыва в ряды вооруженных сил, мне становится и стыдно, и обдно Шабаш так называемых демократов, ратующих за немедленное введение альтернативной службы и создание профессиональной армии, ничего, кроме омерзения, не вызывает. Яростное стремление некоторых болтунов окончательно развалить армию просто поражает.
Интересно, сколько они получают за свой "патриотизм" от забугорных советчиков и "доброжелателей"?
Думаю, что немало.
– Понял, – сказал я парню, когда он дважды повторил мне маршрут. – Премного благодарен.
– Только… – Он заколебался, не зная, как выразить свою мысль.
– Будь
Тряхнув кудрями и приклеив к лицу профессиональную улыбку, успокоенный официант тут же упорхнул в другой конец зала. Предусмотрительный малый…
Я решительно встал и направился в туалет. Илона уже покинула подмостки и ее сменил негр с оранжевыми волосами, который начал что-то петь на скверном английском. Экзотика…
До туалета я не дошел. Неприметная дверь, на которую указал мне кудрявый юнец, находилась за ширмой в одном из коротких ответвлений коридора. Она была не заперта.
В проходной комнатушке стояли ведра, веники, швабры, пакеты и бумажные с моющими средствами… в общем, я сразу понял, что это подсобка уборщиц. Здесь же, на вешалке, висели и рабочие халаты.
В другом конце комнаты тоже была дверь, но закрытая на обычный английский замок. Открыть его – это семечки даже для человека, не имеющего ничего общего с воровской "профессией". В качестве отмычки я использовал кредитную карточку, просунув ее под язычок защелки.
Отворив дверь, я очутился там, где нужно. До гримуборной Илоны Лисс оставалось всего ничего – десятьпятнадцать. Коридор был пуст и я уже хотел начать движение, как вдруг в дальнем его конце раздались шаги.
Мне не оставалось иного варианта, как вернуться назад и спрятаться в подсобке.
Через неплотно прикрытую дверь я увидел двух мужчин, из которых один явно был телохранителем. Он вел себя словно легавый пес, готовый при виде дичи немедленно принять стойку. Его правая рука торчала за пазухой, где, как я понял, в наплечной кобуре находился ствол.
Второй, судя по уверенным движениям, был его боссом. От него веяло несокрушимой уверенностью и значимостью. В руках он держал букет алых роз.
Среднего роста, крепко сбитый, он совсем не был похож на рыхлых упитанных бизнесменов, ведущих сидячий образ жизни. Его резко очерченное лицо, словно высеченное из темного камня, было бесстрастно, холодные глаза смотрели твердо и упрямо.
Силен мужик, подумал я с невольным уважением. С таким лучше не сталкиваться на узкой дорожке. Уж не Мина ли это? Может быть…
Мне встречаться с Чухлаевым не приходилось. Я не видел его даже издалека. Он был очень осторожным, этот бывший гэбист. Рассказывали, что у Мины есть в городе несколько конспиративных квартир, где он ночует.
По слухам, Чухлаев никогда не спит две ночи подряд на одном месте. Похвальная предосторожность. На его месте я поступал бы точно так. Береженого Бог бережет.
Впрочем, я почему-то думал, что Мина заключил сделку с дьяволом. Такие люди, как Чухлаев, по моему глубокому убеждению, приходят на землю с обратной – темной – стороны луны. И только для того, чтобы человечество могло отличать добро от зла. Так сказать, чтобы глаз не замыливался.
Босс (Мина?) скрылся в гримуборной, а телохранитель стал на страже возле двери. Я терпеливо ждал, в мыслях сетуя на свое невезение. Что-то в последнее время удача начала обходить меня стороной. Наверное, изза того, что я совсем обленился под крылышком у Каролины. А Госпожа Удача не любит лентяев.