Незримое
Шрифт:
По молодости? Папа, по-моему, и сейчас не брезгует…
– Не забыл, – процедил он сквозь зубы. – Но время и место…
– Порой выбираем не мы, – вмиг посерьезнел высший. – Завязывай гневаться и морали читать. У меня мало времени.
– Конечно.
Кажется, до папы дошло, что для его праведного гнева тоже найдутся более подходящие время, место и компания.
– Ну а раз так… – Высший повернулся ко мне и неожиданно холодно улыбнулся: – Софья Викторовна, от лица Магического управления и Надзорного комитета прошу принять наши
– Что… – начали мы синхронно с Ковальчуком и оба же осеклись.
Взгляд высшего метнулся к нему:
– За отсутствием состава преступления дело закрыто.
И в руках шефа материализовалась безликая коричневая папка, в которую он тут же зарылся, судорожно переворачивая страницы. А я наблюдала, как меняется его лицо – от недоумения к неверию, а затем к ярости – и понимала, что меня тупо отмазали на высшем уровне.
Не оправдали – именно отмазали.
На душе заскребли кошки, к горлу подкатила тошнота. Стало вдруг так прашиво-препаршиво, что, когда Ковальчук поднял голову, я быстро отвела глаза, не решаясь на него посмотреть.
– Несчастный случай? – абсолютно лишенным эмоций голосом уточнил он.
– Так точно, – ухмыльнулся папа. – Отравление. Не зря всякие там призывы причислены к разряду особо опасных ритуалов.
– Ну, разумеется, – отстраненно кивнул шеф.
Мне было стыдно. Потому что и он, и Ян прекрасно понимали, что тут все гораздо сложнее, но из-за меня, из-за моей родни, дело теперь по-быстрому замнут. На поручика я тоже старалась не смотреть – опасалась увидеть на его лице тот же гнев, что недавно снедал Ковальчука.
– Я могу идти? – Горло перехватило, и я даже не заговорила – каркнула.
– Да, конечно. Если…
– И тем не менее, – повысил голос Ковальчук, нагло перебивая высшего, – считаю необходимым отстранить Софью Викторовну от работы до выяснения обстоятельств. Есть неопровержимые доказательства сокрытия ею от следствия важных сведений. Я настаиваю на внутреннем…
– А это уже без меня, – отчеканил Николай Алексеевич. – Отстраняйте, увольняйте, нанимайте – воля барская. Ваш же отдел. Только… – он обвел присутствующих тяжелым взглядом, – про последствия своих действий не забывайте.
После чего кивнул отцу и пошагал прочь, на ходу выстраивая портал. Пусть мельком, но я увидела, как высший выстраивает портал! Спасибо Яну за вновь проявленное скрытое, потрясающее зрелище…
Папа, как ни странно, тоже не задержался.
– Проводи сестру, – велел он все еще набыченному Игорю, – прям в квартиру. Дашке на руки сдай. А потом… сам знаешь, к остальным. – И ласково потрепал меня по плечу. – Я ж говорил, что со всем разберемся. Отдыхай. И позвони, наконец, матери!
Когда и он исчез в недрах коридора, мне таки пришлось столкнуться с реальностью – с взглядами трех мужиков разной степени взбешенности.
Ладно, поручик был не то чтобы зол, скорее, раздосадован. И если судить по вымученной
В глазах Ковальчука тоже светилась решимость – решимость достать нашу семейку любой ценой.
– Свободны, Софья Викторовна, – процедил он, бросив папку с документами на стол. – О результатах внутреннего расследования и, соответственно, о вашей дальнейшей судьбе в управлении вас известят.
– Ты еще повякай тут, – начал заводиться Игорь, делая шаг навстречу врагу, но я не стала ждать новой битвы титанов.
– Игорь, я домой хочу, – произнесла громко, но мягко, дабы лишний раз его не провоцировать.
– Да, отведите сестру домой, Игорь Викторович, – ухмыльнулся Ковальчук. – И проследите, чтобы из города она не уезжала. А вот если остальные Зеленцовы нас спешно покинут, я не расстроюсь.
Ну вот зачем он нарывается, а? Губит мою миротворческую миссию на корню…
– Иди на хрен, никчемыш, – огрызнулся братец.
От последнего слова шефа буквально перекосило, но сделать он ничего не успел. Игорь уже выстроил портал и втолкнул меня в кольцо, даже не дав попрощаться с Яном. Впрочем, если мне не померещилось, то он крикнул нам вслед что-то вроде «До встречи».
Это обнадеживает.
* * *
Дашка встречала нас хлебом, солью да живностью.
Точнее обедом, вином и крохотным котенком, наверняка едва-едва открывшим глазки.
– Это кто? – спросила я, когда мы материализовались на пороге и мне под нос сунули это пушистое чудо с повисшими ушами и умильно торчащей во все стороны неестественно синей шерстью.
– Дракошка, – разулыбалась сестра.
– И что она тут делает?
– Не она, а он. И он будет тут жить.
Прекрасно. Я с трудом удержалась, чтобы не приложиться обо что-нибудь головой.
– Да-аш, – протянула, сбрасывая обувь, – скажи, что ты его не на мое имя оформила?
Сестра нежно прижала котенка к груди и нахмурилась:
– На твое, конечно. А на чье же еще?
И вновь – прекрасно! Только этого мне сейчас не хватало…
Для непосвященных: если б вы знали, что из себя представляют дракошки, то поняли бы мои переживания.
Драннирские коты, некогда выведенные любителем животных и подпольных экспериментов над ними же, магом Дранниром, славятся своими особыми… наверное, не стоит употреблять слово «свойства» относительно живого существа, так что скажем «качествами».
Они очень чувствительны к магии и зельям и, поговаривают, никогда не позволят хозяину выпить нечто отравленное или схватиться за проклятую безделушку. Дрессировке поддаются не хуже собак, а умнее их – в разы. Еще могут излишек магии на себя принять, а потом при необходимости пополнить резерв хозяина, ну и видят всякое, недоступное человеческому глазу, но это, пожалуй, касается всех кошек.