Ночь Пса
Шрифт:
Некоторое время он созерцал открывшуюся его взору галерею разной степени початых емкостей со спиртным.
– За такую встречу нельзя не всосать по маленькой... За здоровье тех, кто вернулся, и тех, кто оставался, – задумчиво определил он суть дела (как она ему представлялась теперь). – Бога ради, спрячь свою кошмарную железку, Тор...
Он извлек на свет божий пару на удивление чистых стаканов и начал разливать скотч. Виски, кажется, и впрямь было настоящим – из Метрополии, но Толле не спешил вернуть свой меч в ножны.
– Ты бы на часок позабыл про свои мутации, Тор, и употребил
– Я не буду расслабляться, Нос Коромыслом, – вздохнул Гость. – Еще ничего не началось и не кончилось...
– Типун тебе на язык! – от души пожелал ему Адельберто и опрокинул его виски.
Пер тоже не спешил принять протянутую ему заздравную чашу.
– Ты уверен, что стоит так уж радоваться этой нашей встрече, Фюнф? – спросил он, наклонив голову набок и заглядывая в глаза Мепистоппеля. Они немедленно спрятались в зарослях насупленных бровей.
– Мне тебя бояться нечего, Швед, – фыркнул Адельберто раздраженно и чуть обиженно. – Я тебя никому не сдавал. Нору, как видишь, сохранил в целости, а что гостей сюда привел, так извини – не легавых как-никак. А ты сразу на пушку меня брать начинаешь. Это дурной тон, Швед... Тем более после стольких лет...
– Верно, – согласился Пер. – Ты легавых сюда не приводил. Их привел я.
– Сообщение от Гостева. – Каспер протянул трубку блока связи перед собой – с некоторой неопределенностью: то ли Роше, то ли Киму. – Госпожа Чанг отказалась от дальнейшей охраны и...
Комиссар и Агент выразительно посмотрели друг на друга. Потом Роше сделал жест, означающий нечто вроде «вот только этого нам и не хватало...», и поднял руку, призывая всех обратиться в слух.
Снова отчаянный вой огласил Ржавую Пойму.
Но Харр уже не слышал этого воя. Траншея, сначала еле намеченная, а потом укрытая зарослями черного кустарника и утонувшая в зыбком тумане, превратилась в глубокий, в два человеческих роста, замаскированный ров с надежно – на века – укрепленными стенами. Здесь он отыскан то, что так долго и тщательно втолковывал ему друг Подопечного. Нашел не столько благодаря этим косноязычным объяснениям, сколько по его же, этого туземца, следу. Перед Харром был заложенный железобетонными плитами-решетками канал, очень похожий на обычное цементированное русло ливневого стока. Но, пробравшись по нему вглубь – тут даже людям приходилось идти по колено в воде, – в зловонном сумраке можно было найти каменными грибами торчавшие из гнилой жижи жерла колодцев, ведущих в подземную сеть туннелей. Сюда с поверхности не проникал ни один звук.
Подземелье жило своей жизнью – жизнью диковинных, медленно умирающих механизмов, диковинных тварей, поселившихся тут, пугливых и опасных, а иногда просто безразличных всему человеческому... Здесь было много опасных ловушек Опасных, но примитивно задуманных и основательно состарившихся. Людям, которые сооружали эту защитную систему, было далеко до Оружейников Чура Хотя что-то во всем этом полуразрушенном, пропахшем злым, ржавеющим металлом мире
Но сейчас было не до сантиментов. Не примитивные, легко угадываемые ловушки насторожили Харра и не беспокойство за неумелого, как ребенок, друга Подопечного. Нет! Сначала он не понял, в чем дело, но теперь сообразил: в лабиринте ощущался след замаскированного запаха. Только что здесь прошли те, кто умел делать такое... И Харр очень хорошо знал, кто это умеет... Еще здесь провели людей – чужих, не своих. И тоже попытались замаскировать след. Но это не очень получилось. Они пахли оружием, злобой, страхом, эти люди, которых провели здесь. Но те, кто провел их, людьми не были... И еще один след петлял здесь – трусливый, замирающий и топчущийся у каждого перекрестка. След человека, который не хотел идти сюда, но тоже прошел этой дорогой. Впрочем, на людей не стоило обращать внимания. По-настоящему были страшны не они! Шерсть поднялась на загривке Харра. Нервы словно слились с мышцами и сжавшимся комком внутренностей. И по нервам этим, откуда-то из глубины мозга, прокатился приказ, который для механизмов, сделанных людьми, звучал коротко и понятно: «Форсаж!!!»
Признание Пера не произвело на Адельберто никакого впечатления. Он молча сунул стаканы с виски обоим своим собеседникам и со свистом всосал оставшуюся в штофе изрядную толику спиртного. Передернулся и запустил опустевшей емкостью в темноту коридора. Потом неодобрительно посмотрел на все еще не прикасавшегося к выпивке Густавссона.
– Так, значит, тебя, Швед, легавые вычислили, с зоны приволокли и посадили здесь меня караулить? – Он иронически скривился. – Лихо, ничего не скажешь... А сами-то они что же не пожаловали? Или... – Мепистоппель зыркнул вокруг антрацитовым зрачком, – или где здесь сидят ненаглядные?
– Не сидят... – Пер отхлебнул из своего стакана и на минуту мечтательно смолк – это был первый его глоток настоящего виски за семь с лишним лет отлучения от воли. – И не вычислили... Совпадение. Случайность... Но нас, людей, повязанных с Чуром, так немного, что любая случайность становится чуть ли не законом природы... На Святой Анне народ на этот счет имеет какое-то заковыристое выражение, но я его не помню...
Он залпом допил виски и чуть неуверенным движением поставил стакан на скользкую сталь разделочного стола.
– Короче говоря, Адельберто, я здесь для того, чтобы обсудить с тобой условия капитуляции. И времени нам на это дано очень мало. Власти готовы ограничиться тем, что вышлют тебя и Пайпера в двадцать четыре часа под подписку о неразглашении...
Слава богу, кое-кто там, наверху, не хочет ни огласки этого дела, ни суда, ни скандала...
– А кто хочет скандала? – неожиданно спросил до того молчавший Тор.
Лицо его было непроницаемым. Каменным.
Он продолжал придерживать свой меч на растопыренных пальцах, словно какой-то древний измерительный инструмент. Словно ожидал от инструмента этого подсказки, как поступить в возникшем зыбком раскладе обстоятельств. Наконец меч подсказал ему слова.