Ночь Пса
Шрифт:
– Вам лучше знать, что это означает, – вздохнул Ким. – Если надо, можете проконсультироваться у академика Аркадьева... Я не шучу, вон он стоит у сломанных деревьев... Не упускайте возможность...
Майор посмотрел удивленно на массивную фигуру дока. Прежде чем он пришел к какому-либо решению, из тьмы, со стороны Чертовой Лысины, трижды просигналили фонарем...
А затем взорам сгрудившихся вокруг боевых вертолетов людей предстал довольно странный кортеж: в сопровождении пятерки вооруженных десантников из Ржавой Поймы, торопясь, очень торопясь, спускались двое высоких сутуловатых людей, тащивших на импровизированных
– Я вижу перед собой господина Адельберто Фюнфа? – с волнением в голосе спросил он и властно отстранил подоспевшего сержанта: – Подождите вы со своими наручниками!
Заросший курчавыми черными волосами носатый тип, придерживавший носилки сзади, ответил лаконично и горестно:
– Увы!
О чем доктор Аркадьев расспрашивал Мепистоппеля, какие вопросы они задавали друг другу и какие ответы получали, осталось неизвестным для Кима. Он стоял перед Пером, который держал носилки и молча улыбался.
– Все в порядке, Агент... – наконец произнес он. – Займитесь Тором – у него беда. Кажется, он потерял Харра. Навсегда...
И только тогда Яснов, как и все остальные, кинулся к долговязому типу с мечом. Тот приветливо вскинул руку:
– Здравствуйте, я Тор... Тор Толле... Кто главный у вас? Командуйте, срочно командуйте: пусть ваши люди бегут оттуда...
Свирский уже сориентировался и скомандовал отбой. Не стоило рисковать людьми, когда главная цель операции уже была достигнута.
– Что с ним? – спросил он, направив фонарь на распростертого на носилках Гопника. – Они налетели на боевиков Саррота?
– Никак нет, – тяжело дыша после торопливого марша по ночным буеракам, отрапортовал сержант, командовавший отрядом сопровождения. – Мы, похоже, разминулись... Раненого нес он... – Сержант кивнул на Тора.
Гонсало тихо застонал.
– Вы можете говорить? Что с вами произошло? – нагнулся над ним Свирский.
– Долго рассказывать, мистер... – не без труда выдавил из себя покалеченный адвокат. – Уносите ноги... бога ради, поскорее уносите ноги... И меня тоже...
Но его совет запоздал.
– Смотрите!!! – громко, перекрыв голоса всех окружающих, воскликнул док Аркадьев. – Звезды!..
Ким вскинул голову и оторопело замер: словно какой-то потусторонний озорник бросил камень в темную заводь, опрокинутую над Рекой и Степью, – в кристальной бездне неба над Ржавой Поймой вечные и неподвижные звезды на его глазах двинулись со своих Господом определенных мест, словно норовя уйти прочь от какой-то Чертом означенной метки – прямо над их головами...
Происходящее не умещалось в сознании.
– Ложись! – страшным голосом скомандовал Свирский. – Всем закрепиться на месте! Все держитесь за что-нибудь!
Для Кима этим «чем-нибудь» оказался торчащий из земли корень какого-то местного дерева – огромный и корявый. Для адвоката Гопника «что-то» были ботинки самого Яснова.
Ким, да и большинство людей ожидали чего-то вроде взрыва, удара молнии или землетрясения. Но
Агенту показалось, что он оказался на крышке какого-то гигантского люка, которая именно сейчас надумала открываться. Почва под ним наклонилась, вздыбилась и стала вдруг вертикальной стеной. Оглянувшись, Ким с ужасом понял, что висит – висит, отчаянно вцепившись в нелепую корягу, над безмерной бездной, в которую превратился горизонт Поймы. И в эту бездну, торопливо обгоняя друг друга и поднимая стену пыли, летело все, что не смогло зацепиться за эту невероятно отвесную, безжалостно вставшую над ними стену. Вдали – сорвавшиеся с шасси геликоптеры, слои почвы, а рядом – камни, пласты мокрых, прелых листьев, сучья, чья-то каска. Весь мир обрушивался в бездну, весь мир... и выскользнувшие из-под Гонсало носилки... А сам он, мертвой хваткой обхвативший ноги Агента, становился все тяжелее и тяжелее, словно наливался свинцом... ртутью... нет, чем-то еще несравненно более тяжелым...
«Он сломает мне позвоночник!.. – в отчаянии подумал Ким. – Попросту разорвет меня пополам-Идиотская смерть... И где чертова девчонка? Она же ведь в наручниках – не сможет ни за что уцепиться!.. Глупый у нас конец».
Но если его и ожидал конец, то совсем другой. Идиотская коряга не выдержала первой. Она вырвалась из слоя почвы, обрушивающегося вниз, руки Кима сорвались с корня. Увлекаемый собственным весом и весом нечеловечески заверещавшего Гонсало, он стремительно полетел в бездну. Разбивая лицо и руки о выступы скальной стены, обрывая какие-то сучки породы, в которую превратилась почва, ветви, Ким падал все быстрее, быстрее и быстрее...
Дикий, запредельно оглушительный скрежет разнесся над вставшей дыбом Поймой. Словно заорала сама планета. И глухой удар обрушился на нее, словно ставя точку на всем.
И все кончилось.
По инерции Ким, по-прежнему влекомый вцепившимся в него адвокатом, пролетел еще с десяток-другой метров. Но уже – по горизонтали. И остался лежать. На земле, которая снова стала землей. Где-то вокруг что-то трещало, стонало, с грохотом рушилось, но он понял: все... представление окончено.
И Гонсало тоже понял, что все. И наконец отпустил его.
Поднимаясь на ноги, Яснов почувствовал нечто вроде разочарования: как-никак такое падение в пропасть, не закончившееся свернутой шеей, – это что-то вроде невыполненного обещания...
Он не сразу сообразил, куда его занесло: местность была застлана столбом пыли. Глянув в небо, он не увидел звезд. Только пыльный мрак. Но они снова были на месте – в этом можно было быть уверенным. Нагнувшись над Гонсало, Ким спросил:
– Как вы там, господин адвокат?
Они собирались с трудом, плутая в оседающих фонтанах пыли, проваливаясь в разверзшиеся в земле трещины, без конца пересчитывая друг друга. Как-то так получилось, что центром, вокруг которого собирались все они, порядком побитые, увешанные оружием, оказался Тор, присевший на вывернутую из почвы железобетонную плиту и отрешенно замерший. Он почти не реагировал на происходящее вокруг.
Откуда-то из темноты вывалился, сопровождаемый крашеным Бинки, Счастливчик и опустился рядом с Кимом. Никто не думал брать его под арест. Угроза кошмарной смерти и чудесное спасение, пришедшее на смену гибели, примирили всех. Надолго ли?