Ночью, при луне...
Шрифт:
– Вы не сказали ничего обидного. У меня есть несколько близких друзей и множество знакомых, так что в этом отношении я не одинок. Но семьи у меня нет, и в этом смысле я одинок.
– Я удивлена, что вы не женаты.
– Вот как? А почему?
Сара поняла, что ей представился великолепный шанс польстить ему, хотя в данном случае любой комплимент был бы просто правдой.
– Вы человек красивый, титулованный, привлекательный, к тому же великолепный мастер (целоваться!) в области садоводства. Все эти качества наверняка привлекают к вам внимание
– Я мог бы сказать то же самое о вас, мисс Мурхаус.
Она усмехнулась:
– Разве я красива, титулована и привлекательна?
Он улыбнулся ей в ответ:
– Согласен. У вас пока нет титула.
– И красивой меня не назовешь.
– Хорошо. Тогда я назову вас исключительно привлекательной личностью.
Саре вдруг пришло в голову, что это он ее, а не она его осыпает комплиментами. Следует ли ей радоваться или задуматься, зачем он их говорит? Гораздо разумнее, пожалуй, отнестись к его словам с подозрением. А он, пока она размышляла, продолжил:
– Однако я хотел сказать, что сам удивлен тем, что вы не замужем.
Она замерла, с недоверием выслушав его чересчур смелое заявление, которое могло означать лишь одно: этому человеку что-то от нее нужно. Он явно что-то затевает. Или же он полный простофиля. Как все мужчины… Сара приподняла брови:
– Почему вас это удивляет, милорд?
– Вы напрашиваетесь на комплименты, мисс Мурхаус?
– Разумеется, нет, – сказала она. Зачем бы она стала предаваться столь бесполезному занятию? – Просто мне любопытно, почему вас это удивило.
– Наверное, потому что вы очень воспитанная. И преданная.
– Как спаниель.
Он рассмеялся:
– Да. Только выше ростом. И пахнет от вас гораздо приятнее.
Она спрятала улыбку.
– Благодарю.
– И еще вы очень умны.
Она фыркнула:
– Спасибо за добрые слова, милорд, но, насколько я заметила, большинство джентльменов не считают наличие ума привлекательной чертой женщины.
– Ну что ж, хотя это может показаться предательством по отношению к мужскому роду, к которому я принадлежу, поделюсь с вами маленьким секретом. – Он пододвинул свой стул ближе к Саре, так что их колени соприкоснулись под столом. Наклонившись к ней, он сказал самым серьезным тоном: – Как ни прискорбно, должен сообщить вам, что многие джентльмены являются, к сожалению, простофилями.
Сара поморгала, не зная, удивляться или радоваться тому, что его оценка представителей мужского пола как в зеркале отражала ее собственную оценку. Разумеется, его готовность поделиться с ней столь необычным для мужчины суждением удивила ее, а сходство взглядов по этому вопросу вызвало у нее теплое чувство, не менее приятное, чем то, которое возникало от его близости.
Его колено по-прежнему касалось ее колена, но совсем легонько, так что это прикосновение можно было считать случайным. Однако тепло, смешанное с некоторым вызовом в его глазах, свидетельствовало о том, что он отлично знает, что намерен сделать.
«Отодвинь свою ногу», – требовал ее внутренний голос. Она понимала,
Но ее тело повело себя предательски и поступило именно так, как хотелось ему, то есть склонилось к нему еще ближе. Между их лицами осталось уже менее двух футов.
– Скажите, милорд, а сами вы относите себя к категории простофиль?
– Что, если я скажу вам, что, разумеется, не отношу?
– Я бы сочла, что вы лжете.
Его это не обидело, а, кажется, позабавило.
– Потому что вы считаете меня простофилей?
– Вовсе нет. Каждый время от времени бывает простофилей.
– Даже вы?
– Особенно я. Потому что я вечно говорю или делаю то, чего не следовало бы говорить или делать.
– Вот как? Например?
– Последний раз я побывала в категории простофиль всего несколько секунд тому назад. Когда не только предположила, что милорд лжет, но и что он простофиля, – сказала она. О том же свидетельствует тот факт, что ее колено оставалось самым неподобающим образом прижатым к его колену.
Он чуть подвинулся, усилив соприкосновение между своими и ее ногами, и ее сердце затрепетало.
– Мне ваша искренность кажется очень милой, – тихо произнес он.
– Правда? Большинство людей так не считает.
Взгляд его стал серьезным, он внимательно посмотрел на нее:
– Я всегда предпочитал горькую правду неискренним банальностям. Но боюсь, что благодаря своему титулу и положению мне чаще всего приходится довольствоваться именно банальностями. Особенно часто я слышу их от женщин.
– Если эти женщины хвалят вашу внешность или ваш дом, вы наверняка не можете обвинить их в неискренности.
Он пожал плечами:
– Но какими мотивами они руководствуются, делая это?
– Осмелюсь банально предположить, что они делают это, потому что находят вашу внешность и ваш дом привлекательными.
– И тут снова возникает вопрос: почему? Например, как леди Гейтсборн, так и леди Агата с самого момента прибытия осыпают комплиментами меня лично, мой дом, мой сад, мою кухню, мою мебель, мой галстук, мою собаку…
– Надеюсь, вы согласны, что Дэнфорт как раз заслуживает комплиментов, – с улыбкой заметила она.
– Естественно. Однако когда леди Гейтсборн называла его «миленькой собачкой», Дэнфорт сидел на ее туфле и лицо ее выражало неподдельный ужас. Возможно, я время от времени бываю простофилей, но неискреннюю лесть сразу же распознаю.
– Обе эти леди просто старались произвести на вас хорошее впечатление, милорд.
– Именно так. Потому что у леди Гейтсборн имеется достигшая брачного возраста дочь, а у леди Агаты – достигшая брачного возраста племянница. Я сам им не интересен, их интересует только мой титул. Вы имеете представление о том, что чувствует человек, за которым гоняются с одной целью – приобщиться к миру «титулованных»?