Ночью
Шрифт:
Они вместе выходят из подъезда, легкий дождик моросит, солнце словно улыбается, пробивая своими мощными лучами надвигающиеся серые тучи, но в целом – весна начинает кружиться своим теплым танцем.
Сергей еще раз смотрит на Киру, запоминая, какие у нее красивые зеленые глаза и оставляя в своем сердце неутолимое желание вновь увидеть ее, целуя Киру как в последний раз…
***
Все, что он мог сейчас сделать – просто поцеловать ее и расстаться.
«Я ухожу, милая, но обязательно вернусь», – мог пропеть бы он или хотя бы шлепнуть ее по заднице, но вместо этого сам смысл
– Скоро увидимся, детка! – махал ей вслед, спеша попасть не самым последним в офис, где выигранные решения судов уже давным-давно не приобретали цвет премии, ведь он был уже стар в свои-то сорок лет! Вся дорога молодым, не иначе.
Кира послала Сергею воздушный поцелуй, который, конечно, показался ему намного воодушевленнее, чем последний с ней поцелуй.
И нет. Она не прощалась с ним. И не намекала на это. Конечно, Сергей будет ждать ее звонка. Еще бы. Еще бы он не ждал. А сейчас он торопился. Торопился хотя бы успеть во время добраться до двери, которую нужно открыть только и исключительно не позднее девяти часов утра.
Теперь он будет помнить ее – весь день. Весь божий рабочий день, когда не почувствует ее и не сможет притронуться, если они не встретятся в обед. По крайней мере, раньше встречались.
Сергей был вдохновлен. Особенно на новую встречу со своей Кирой, как иногда он ее называл – «моя Кира, моя Кирочка, моя Киручек…» и прочими извращенными именами.
Сергей закурил, чтобы хоть как-то смягчить всю трагичность ситуации, что сегодня он не смог остаться с ней на все утро и на весь день, когда бы в очередной винной реке они слились в порыве обезумевшей любви, где страсть, иногда, ночью становится только сильнее.
Словно по дороге к солнцу, но Сергей шел по задымленному в это утро центру Москвы, и уже спешил, как вспотел.
О, да, этого он не мог предугадать про как головокружение.
Неожиданным и нежданным.
Понедельник начинался с вдохновения, и как бы Сергей не хотел этого признавать, чтобы в будущем не расстраиваться из-за того, что не так скоро вновь увидит Киру, ему пришлось смириться с тем, чтобы просто выжидать.
Займет ли он именно эту позицию? Может быть, а сейчас у него просто раскалывалась голова. И Сергей начал теряться в догадках. Почему? Что происходит? Что случилось и могло ли случиться?
Может быть, причина в непомерных ночных раздольях, где отражение обыденности теряет свой вид и приходит нечто новое – то, что в обычной жизни делать нельзя.
Сложно было сказать. Сергей так и добредет до работы с больной головой: его тошнило, шатало и клонило в сон. Но все же он добредет.
Дойдет, не упадет. Конечно, нет. Понедельник начался с Киры, и в любом случае Сергей верил – что неделя этим утром сбывшегося еще одного желания, что между ног, – сбудется вновь.
Кира. Только она теперь имела какое-либо значение. Жгучая. Страстная. Иногда странная. Холодная. Горячая. Но всегда удивляющая или наоборот – миролюбивая. Она бывала разной, бывала разной…
Глава 2
КИРА
***
И снова воспоминания тяготели только к ней: он ждал ее с большим
Поцеловать.
Поцеловать его со всеми сопутствующими эмоции, которые сможет испытать в этот момент.
– Я не знаю, откуда ты это украл, но черт меня возьми – эта информация должна будет уйти в СМИ! – сверкал натянутой улыбочкой, но вполне осязаемой заместитель по претензионной работе – старший сотрудник отдела экологического права, в конторе которой работал Сергей.
Именно этот департамент и был присоединен к Правительству Российской Федерации, где Сергей числился как юрист, проходя государственную службу в самом Правительстве, условно говоря, занимающимся преследованием провинившихся предпринимателей.
Владимир Зеленский просто наслаждался, помимо, информации, которую можно закинуть в новости, об еще одном предприятии, действующем на территории Московской области, соответственно, допустившей уничтожения природы, и как следствием – взыскания сумасшедших штрафов, от услуг представительства в суде по которым он сам получит от Правительства кругленькую сумму, а Сергей – свои кровные.
– Надо будет обязательно нагнуть их, понимаешь, о чем я говорю? – жаждал скорейшего судебного процесса со всеми вытекающими тяжбами Зеленский. – Если, конечно, они не пойдут навстречу, – заключил он, сложив кисти рук в форме горизонтальной пирамиды, практически, как любит делать Ангела Меркель.
«Чертов дьявол!», – кричал про себя Сергей, смотря на него обычным нервным взглядом, в котором ярко сверкала вычурность.
– Естественно, а как же иначе, судебные тяжбы обеспечены, – поддакивал Сергей, перебирая в руке склепку. – Если они не пойдут навстречу, то, конечно, будет им по всей программе, – язвился, но язвился вполне серьезно.
– Ну, ладно, ты меня, в общем, понял. Здесь дело на несколько миллионов, ты меня понимаешь – они наследили по крупному, – его тон сменялся все больше и больше на чисто-деловой. – Готовьте соответствующее претензионное письмо, – произнес формально, – и обязательно укажите жирным шрифтом сумму, чтобы неповадно было.
– Обязательно! – сказал так, словно отдал честь.
«Будь здоров, урод!», – сказал про себя.
– Хорошо и успехов. Если что – я на совещании, – буркнул заместитель отдела экологического права.
Зеленский удалился в темноте дверного проема, выскользнув в коридор и исчезнув в своем просторном кабинете, о чем сообщила его закрывшаяся дверь после заказа секретарше кружечки черного кофе, с которой он иногда спит.
Сергей, тем временем, остался в своем тесним кабинетике, неторопливо взявшись за изучение брошенных на его слов, словно на свалку, новых материалов дела.
Кстати, кабинетик у Сергея был волшебный – помимо различного рода значков с разными эмблемами, в том числе французских реформаторов, Сергей вдобавок хранил в сейте, помимо прочих дел, еще и целый арсенал более-менее элитного алкоголя, и мог в любое время закурить вельможно сигарету, поэтому особо-то не беспокоился за свой моральный статус на работе.