Ночью
Шрифт:
Сергей схватил Киру за запястье и переместил ее руку на свое плечо, а ее пальцы с длинными ногтями надавив в кожу.
Кира ухватилась за его плечо, теми же самыми ногтями надавив ему в кожу, но только немного сильнее – немного лишь потому, что она ими еще сегодня должна была воспользоваться.
Почему должна?
Никто же не может точно знать: упадет на дом Сергея сегодня самолет или нет, даже если и дом этот находится в центре Москвы.
Никто также не мог предположить, даже подумать, что немцы дойдут
Танец должен был продолжаться, начавшийся вроде бы задорно, и остановившийся на какой-то мистической ноте: Сергей согнулся в ее сторону и вцепился зубами в тоненькую шею Киры.
Несильными укусами он наслаждался ароматом, веющем от нее, прижимая к своему телу только сильнее.
– Ты меня, видно, хочешь закусать! – обрадовалась тому, что еще одна часть тела упиралась в нее со стороны ее кавалера.
– Я просто не могу не насладиться твоей кожей, – рычал Сергей, понимая, что уже пора нести ее на кровать.
Подхватив неожиданно Киру на руки, теперь уже не отрываясь от ее губ, он помчался в свою спальню – такую же маленькую комнатку, как и его кабинет. Конечно, вход во вторую комнату был заперт на огромный ключ хаоса мыслей и воспоминаний, воняющих как гнилые помидоры.
– Я тебя изнасилую! – повалил с этими слова идеальной формы женщину на постель, и ее волосы расплескались по своей области, где обычно лежат подушки.
Ее руки неряшливо были раскинуты в стороны, словно поломанные крылья, она терлась ногой об ногу, подкусывая свои губы намного зубами белее, чем у Сергея, и намного здоровее, чем его гнилые, которые, кстати, он скрывал и тайком ходил к стоматологу.
– Ну, давай… – как бы просила вызов, – изнасилуй меня!
Что-то ударило Сергею в голову, заряд или состав полного недержания сексуального желания, как невидимая сила или энергия, атмосфера и еще параллельный мир, которого не увидеть обычным взглядом, но после этого, вроде освободившись от всех ЗА и ПРОТИВ, которые в российской обществе на каждом шагу, выражающие лозунг «ДЕЛАЙ КАК ВСЕ!», Сергей откуда-то выудил ремень, начав свою маленькую игру.
Ремень сверкал серебряными кнопками, похожими на шипы.
Изобразив побежденную улыбку, он с размаху ударил Киру по щеке и схватил ее запястья, мгновенно поцеловал, а ее ноги заблокировав тем, что сидел над Кирой.
Ее женское белье осталось на кухне, но Сергей был решительно настроен и начал искать краем глаза те вещи, которыми можно было бы ей завязать глаза, руки, ноги, и чем можно было бы заткнуть ее рот.
Ничего не нашлось.
– Оставайся лежать здесь! – приказывал он, перевязывая ее ноги кожаным черным ремнем. – Я сейчас вернусь! – сказал он перед тем, как поцеловал Киру легким поцелуем в губы, чуть укусив их.
(интересно, а кровь будет?)
Сергей уверенным шагом зашел на кухню, схватил валявшиеся на полу
Сергей вошел в комнату, совершенно молча, включив попутно стоящий на кофейном столике музыкальный центр, из которого раздался голос психоделического рок-н-ролла, но достаточно медленного, чтобы под такую музыку заниматься сексом.
Что играло – Сергей не знал.
Выпил вина, смотря на Киру, смотрящую на него, облизывающую свой указательный палец, когда другой был между ее ног, Сергей двинулся на нее.
Сначала, обвел вокруг ее шеи ошейник, затем запихал ей в рот ее черные шелковые трусики – в это время он давным-давно был наготове к решительным действиям, – затем надел назад ее бюстгальтер, и шелковым красным шарфом, свисающим со спинки дивана, который принадлежал Кире, и которая забыла его у него, перевязал ее руки.
Она была готова к дальнейшим действиям.
Особенно это читалось не во взгляде, где глаза горели, а по ее красной щеки, впрочем, как и по второй – тоже красной.
(теперь садомазохизмом никого не удивишь)
(особенно в 21 веке)
(да, особенно и в году так 2011-м в России)
Сергей, словно тень, спускающаяся со стены при закате солнца, когда воцаряется луна, сползал своим языком, сложив его в трубочку, по ее лицу вниз к шее и далее, как слизывал бы сладкие понравившиеся приятные вкусом клубничные или ежевичные сливки.
Одна рука заходила между ее ног, другая держала ее запястья, а язык добрался до ее маленьких грудей, привлекающих и кричащих в мольбе их облизать.
Он испытывал наивысшее счастье, пока прикасался к ее телу: и кончиками своих пальцев и языком. И чувствовав ее свежий аромат тела, погружался в еще одну нирвану в этом слишком огромном мире эмоций и восхищений.
Сергей все больше горбился, пытаясь сползать вниз, но получалось не так, как было запланировано, и все же в итоге он снова дошел до ее уже личной нирваны, и только вкусив аромат этого места, он продолжил свою игру.
Надавив на лямки ошейника, свирепого своими шипами, который обычно надевают на бульдогов, Сергей снял с себя последние плавки – все, что было на нем, – и наконец-то пропал в Кире – со всем энтузиазмом, что у него только нашелся.
Она издала первый стон.
Подобие крика.
Сломанную мечту присопатки.
Сквозь трусики, которые были запиханы ей в рот, Сергей ничего не мог расслышать, но это было и не важно.
Одной рукой он упирался в кровать, а другой уже схватил ее запястья, прижав, что было сил к стене, у которой и стояла кровать, и только больше растворялся в этой брюнетке, которая, видимо, ждала чего-то банального, но не слишком поразительного, что происходило сейчас.