Ноль
Шрифт:
Новая грань
Был бы я профессиональным игроком, ну или, на худой конец, заядлым, я непременно помнил бы о всех гранях к моим умениям. Каждый раз, когда я что-то применяю, это происходит исключительно благодаря тщательному планированию, а оно, в свою очередь, базируется на проведении ревизий возможностей.
Лишь однажды, что называется, “на месте” мне пришла в голову идея задействовать светляк для отвлечения внимания. Но даже в этом случае, у меня была некоторая пауза, чтобы спланировать операцию.
Многие
Единственный боевой навык, который я постоянно применяю – пробой. Да и то, чаще всего это, несомненно, полезное умение используется мной не против людей, а для разрушения механизмов. М-да.
Однако психика человека устроена довольно интересно. Воскреснув на кладбище (не хочу говорить: “очнувшись”, так как моё сознание всё ещё пребывало в каком-то другом месте) и найдя себя в окружении стражи, возглавляемой Грегором, я, “совершенно естественно”, потянулся за охотничьим клинком. Казалось, что может сделать человек против пятерых средневековых воинов, прикрытых латами? Тем более, если в руках нож, а не меч?
Но не всё так просто! Оказывается (я совсем позабыл об этом), у меня есть грань к холодному оружию, позволяющая точно метать клинки! Почему я не помнил о ней, будучи в нормальном разуме и словно по привычке, применил её в помутнении? Необъяснимо. Это необъяснимо!
Жаль, что у холодного оружия отсутствует такая замечательная грань, как “Пробой”, а то бы я именно клинками ломал бы артефакты и механизмы. Благо последний опыт оказался весьма удачным. М-да.
Увы, пусть точный и неожиданный бросок и вывел из строя одного из моих недругов, но свободу я не обрёл.
– Уничтожен игрок 81 уровня, получено 1140 очков опыта, – сообщила Система.
Правда, я совершенно игнорировал эти уведомления. Вскочив, я вытащил, наконец, то, что некогда называлось “Общевойсковой” и, скривившись от омерзения, отбросил это смятое и поломанное нечто в сторону.
На этом мои самостоятельные действия закончились – меня скрутили.
Кто-то что-то говорил, втолковывал, меня били, о чём-то спрашивали… А я осваивал новую “зациклившуюся пластинку”, заменив мантру “не я это”, на совершенно иную.
Вероятно, психологи (или психиатры) как-нибудь классифицируют состояния, в которые я попадаю. Увы, я никогда не бывал на приёмах ни у тех ни у других, а также не интересовался подобными вещами. Все эти вопросы впервые встали передо мной здесь – в Игре, и разбираться с ними было недосуг.
Когда в моей жизни происходит что-либо крайне неприятное, я пытаюсь отстраниться,
Общаясь с юристами Игры, я бессмысленно повторял одинаковые непонятные требования (и, кстати, перк “Дотошный”, вероятно, вырос именно из этого поведения – чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что Игра ничего не даёт просто так).
И споря с Ленкой, я использовал этот же алгоритм! Доплатить до конца грёбаную ипотеку – это ведь тот же циклический повтор: пятнадцать лет платили, и что теперь, остановиться? Ну да, цели не достигнуты, но…
Я прятался! За повторяющимися действиями я прятался от необходимости признания своей несостоятельности!
А в этом мире, когда действительность выставила передо мной ничем не ограниченную жестокость, когда впервые столкнулся с пытками, я как заведённый повторял барону: “Отдай, сука, долг! Ты мне должен за проезд!”. Система заметила этот приём и оформила мне его в виде умения.
Циклы, циклы, циклы. Вопрос только: как из них выходить? Или хотя бы: как захотеть начать искать выход?
Воскреснув на кладбище, я не смог остановить это маниакальное движение. Напротив – “сменил пластинку”, почему-то сконцентрировавшись на том, что “все меня предали”.
А-а-а! Меня бросила Ленка (Когда это произошло? Вчера? Не помню!).
Дерьмо! Мой магический кристалл оставил меня без маны (не знаю, почему я обвинял в этом именно его).
Твари! Эти мерзкие Инга и Нюра смотрели на меня с ужасом (Что я – монстр какой?).
И даже арбалет и тот, не нашёл ничего лучшего, как сломаться именно тогда, когда нужен!
Логики в этих рассуждениях не было – бессмысленно искать логику в безумии.
Где-то на границе остатков сознания промелькнула мысль: “Важно, что у меня больше нет поводка!”. Осознание отсутствия контроля едва не вернуло меня в нормальное состояние. Однако едва я обратил внимание на то, кто меня окружает, как снова провалился в цикл: “Получается, единственные, кто никогда не предаст – враги! Вон как всё у них ладно выходит!”.
Сделанный вывод почему-то принёс удовлетворение, и я улыбнулся в лицо, что-то постоянно говорящему мне Грегору. Кажется, он пытался колдовать новые и новые версии ментального подчинения, но эти гнусные “морские звёзды” не находили ничего, за что можно было бы зацепиться в моей ауре.
…
Поскольку я не шёл и на побои не реагировал, то четвёрке стражников (пятого-то я ухлопал, бросив ножик точно в глаз) пришлось тащить меня, держа за руки и ноги.
– Предатели! – выкрикивал я, когда моей тушкой цепляли за что-то твёрдое. – Скоты! – шептал я, глядя на металлические перчатки, которые надели на мои руки.