Ноль

Нерский Эд

– Убийство в точке воскрешения, – без каких-либо задержек сообщила система, – репутация с Дорджем понижена на 10000. Статус: ненависть.

– Ваша репутация с Дорджем повышена на 10000. Защита новичков. Статус: неприязнь.

Не знаю почему, но эти шизофренические сообщения от Системы о понижении и повышении репутации меня всегда раздражали. Казалось бы, зачем их выводить? Не считай ты эту репутацию для новичков – чего проще? Но нет.

Однако здесь, в состоянии, когда у меня самого “поехала крыша”, я воспринял пришедшие уведомления как знак. Не обращая внимания на дёргающееся рядом тело, я полез на аукцион в раздел “Луки и арбалеты”.

Понимая,

что сейчас начнётся г-хм… веселье, я впервые за эти дни взглянул на своё снаряжение. Оказывается, когда Верхний Лиам падал, то я попал в самую мясорубку.

…

Довольно интересно, как Система следит за вещами, закреплёнными в ячейках быстрого доступа. Многие нюансы я знал, но некоторые открылись (и продолжают открываться) только опытным путём.

Для полноценного контроля предметов требуется две ячейки – особая и быстрого доступа. Настроив ячейку быстрого доступа, я могу, например, зашвырнуть какую-либо из своих вещей в болото. Затем, если вдруг решу вернуть её обратно, то мне не потребуется обшаривать дно – достаточно сосредоточиться, будто доставая предмет из пространственного кармана. Вуаля! Вещь снова в руках!

Вторая ячейка инвентаря помогает сохранять своё имущество даже после смерти. Поскольку предмет привязан, то как только Система диагностирует гибель игрока, она изымает вещь из окружающего мира, помещая её обратно в инвентарь.

Проблема состоит в том, что происходит это через целых пять минут после того, как душа покинет тело. Насколько я понимаю, этот интервал зарезервирован для возможного воскрешения при помощи магии.

В общем, пока я умирал и отсчитывалась пауза, отведённая для игровой реинкарнации, мои вещи вместе с моими останками давила, плющила масса различных внешних факторов: падение Верхнего Лиама с высоты, рушащиеся здания и так далее.

…

Несмотря на то что я его давно выбросил, “Общевойсковой” всё ещё был при мне – спасибо инвентарной магии. В очередной раз достав измятое, погнутое нечто, я скривился: “предатель”, а затем отвязал, наконец, машинку от своего пространственного кармана. Взглянув на “Рубиновый браслет заклинателя”, убедился, что и он – не жилец: дужка разломана, а два из восьми рубинов выпали из оправ. Отвязав и эту, ставшую ненужной прибамбасину, я отправил её останки в рюкзак.

Прицельному артефакту повезло больше – он оказался лишь сильно сплющен, и, поскольку представлял собой простую медную полоску, выправить его руками трудности не составило. Убедившись, что прицел работает, я наконец, отыскал на аукционе более-менее подходящий лук с приличным (на полсотни) колчаном стрел.

Обратив внимание на образовавшийся избыток пустых слотов в инвентаре, я разместил лук в особой и простой ячейках, а в другой такой же паре клеток – колчан.

Хищно ухмыльнувшись, принялся зачаровывать первую стрелу, оглядываясь вокруг.

А посмотреть было на что. Столичное кладбище куда больше тех, что я видел в Горках и Лиаме, а ещё… ухоженнее, что ли.

Возможно, дизайнеры проектировали эту часть города исходя из соображений средневековой аутентичности, но будь я на их месте – конструировал бы площадку для воскрешений более компактной. Вероятно, в технологических мирах именно так дело и обстоит: какие-нибудь капсулы, восстанавливающие организм, располагаются там в тесных боксах… Впрочем, размышлять, как оно может быть устроено – бессмысленное занятие, а потому вернёмся к нашим гориллам.

Итак,

кладбище Дорджа представляло собой этакий прямоугольный участок земли размером приблизительно километр на два. Всё это пространство было разделено дорожками различной ширины на квадратные сектора по шестнадцать могил. Воскреснув в случайном квадранте, человек выбирался на ближайшую тропинку, по ней выходил на более широкую эм… улицу, ведущую к ещё более просторной, и так до самого выхода.

Поскольку территория огромна, то воскресающие там и здесь люди не мешали, да и не обращали друг на друга никакого внимания. Хотя трафик движения людей был большим (думаю, через ворота постоянно проходило человек пятнадцать – не меньше), огромность территории привела к тому, что инцидент, произошедший пять минут назад, никто не заметил.

Здесь бы мне попытаться скрыться и пораскинуть мозгами: а что же это за альянс такой – “Слуги света”, почему табличка розовая и так далее. Но я жил только рефлексами: “Хотели войны, предатели? – Вы её получите!”.

Приведя в порядок своё вооружение (пусть лук мне и не совсем подходит, зато имеет скорострельность, куда большую, нежели арбалет с ручной перезарядкой), я развернул масштабную охоту на приматов и их приспешников.

Удивительно, но начал я с разведки: сперва определился с тем, где находится выход и какие дороги к нему наиболее популярны. Дро, только что убитый мной, вероятно, не успел ещё поднять тревогу, а потому никто не мешал.

Разобравшись с рекогносцировкой, я максимально приблизился к “кладбищенской проходной” – КПП, представлявшей собой трёхэтажное здание. Вероятнее всего, там как-то досматривали или опрашивали покидающих это скорбное место – у широких двустворчатых дверей стояла приличного размера очередь.

Выбирая наиболее оживлённые проходы к зданию, я стал дожидаться пауз, в которые можно оставаться незамеченным. Затем, выскакивая на открытое пространство, разбрасывал повсюду огненные ежи. Сделав очередное “чёрное дело”, я перемещался в другую зону кладбища, повторяя аналогичную диверсию. Всего моих ёжиков хватило на пять крупных “минных полей”, и я всерьёз жалел, что эти мины ненастоящие. М-да.

Когда стали приходить первые логи о срабатываниях ловушек (а происходит это только при смертельном уроне), я уже вовсю охотился с луком. Зачаровывая один снаряд за другим, высматривал всполохи воскрешений на расстоянии полёта стрелы. Если табличка над восставшим из мёртвых была написана белым шрифтом, продолжал прятаться среди надгробий, а красных и розовых называл: “Мой клиент”.

Поскольку полуминутный откат “Пробоя” не был проблемой (в среднем, выстрелы следовали значительно реже), я использовал его, раз за разом получая одобрение Системы в виде единички в “Лёгкое стрелковое оружие”.

Кажется, это веселье продолжалось не менее трёх или четырёх часов.

Поначалу игроки, получившие стрелу в глаз или горло, не могли разобраться, что происходит, придумывая, очевидно, какие-то объяснения случившемуся. Затем кто-то куда-то пожаловался, и на кладбище нарисовалась служба правопорядка, состоящая из трёх стражников в жёлтых плащах. Таблички над ними были не розовыми, а красными, и я расстрелял их с особым удовольствием…

Постепенно уровень тревоги и вооружённость противников увеличивались, и в какой-то момент мои стрелы… перестали работать. Удивительно, но так хорошо зарекомендовавший себя “Пробой” больше не игнорировал магические защиты!