Ноль
Шрифт:
– А мой ответ вы как классифицируете, Алекс?
– Как третий вариант. Не перебивайте, Гарик.
Итак, у нас есть всего три объяснения. И все они подразумевают подвопросы: “Что такое мир?”, и “Хорошо или плохо, что мир вообще есть?”.
Итого на арене у нас следующие игроки:
Гностицизм – это такое направление мысли в различных религиях, стоящее на следующих постулатах: мир – это наведённая иллюзия. А потому смысл бытия человека – развеять морок и узреть Нирвану, познать Дзен и так далее.
Заметьте, Гарик, насколько
Вторым ответом, заслуживающим внимания является другое религиозное течение – хилиазм. Приверженцы этого, скажем так, подхода считают мир великим благом, а преодоление несовершенства в нём – нашей задачей. Человек, по их мнению, должен восходить, самосовершенствоваться и в результате стать богом.
Ну а третиий вариант – ваш, Гарик – атеистический. Он стоит особняком, но я бы назвал его подвидом первого случая. Ведь не такая уж и большая разница между: “смысла нет” и “мир – это нечто плохое, испорченное”, не так ли?
Условно говоря, здесь мы пришли к пессимистическому и оптимистическому взглядам на бытие. Как вам кажется, Гарик?
– Что же исповедуете вы, Алекс?
– Мне, Гарик, думается, что пессимистические варианты мне не подходят, а оптимистический не обязательно должен быть религиозным.
Увы, неподъёмность груза или необъятность предстоящего пути иногда внушают отчаянье, но очень хочется верить, что впереди нечто светлое, хорошее.
Знаете, Гарик, где-то полтора века назад, у нас в России жил один великий философ – Николай Фёдоров. Так вот, он считал, что целью человечества должно стать бессмертие. Но не просто бессмертие: человек, по его мнению, обязан не только преодолеть г-хм… позорный недуг конечности жизни, но и воскресить каждого когда-либо жившего на планете.
Знаете, есть легенда о том, что великий Циолковский побывав на одной из г-хм… лекций Фёдорова был настолько впечатлён этой философией, что именно это сподвигло его заняться теорией ракетного движения. Он решил, что “если воскресить всех людей на свете, то планета будет страшно перенаселена, а потому нужно что-то предпринимать уже сейчас!”.
Помните, в школе мы изучали формулу ракетного движения? Так вот, своим появлением она обязана хилиазму и вот этой вот философии, из него вытекающей.
Знаете, может быть, я предвзят, но именно в России больше всего “болели” такими вопросами, поэтому я бы назвал всё это русской философией.
– Что же из этого следует, Алекс?
– Х-гм. Понимаете, Гарик, почему я поднимаю эту тему. Дело в том, что современное человечество практически достигло всех целей, о которых мечтали философы прошлого. Да, мы разобрались с бессмертием, но упустили нечто важное. Победить смерть мало, нужно ещё построить такой мир, чтобы в нём хотелось жить. Понимаете меня, Гарик?
Вместо того чтобы двигаться в космос 1, расширять свой ареал обитания, человек всё глубже и глубже погружается в морок виртуальных
Вот о чём я хотел сказать. Кажется, бессмертие появилось слишком рано и это вредно для нас. Ведь если смысла в жизни нет, то зачем жить? А тем паче – жить вечно?
– Всё, Алекс. Эти вопросы, конечно, интересны, но я должен забрать у вас инициативу. Давайте вернёмся к главным темам нашей встречи – магии Разума и э… событиям в Верхнем и Нижнем Лиамах.
Хельга
На удивление Дед оказался прав: поход к храму занял целый день. Правда, значительная часть времени ушла на воскрешение.
Придя в себя, я понял, что уже темнеет. Поднявшись и двинувшись в направлении к землянке, которую я делю с Дедом, я вдруг услышал оттуда нечто похожее на скулёж. “Что за хрень? Собака, что ли?” – подумал я, прибавляя шаг.
Картинка, которую я увидел, приоткрыв дверь, озадачила: пока я отсутствовал, внутрь нашего дома кто-то затащил довольно большое бревно, прислонив его одним концом к стене, а затем… привязал к нему какую-то девушку. Звуки, которые я принял за издаваемые животным, оказались женским плачем.
Зажигая на ходу светляка, я рефлекторно потянулся за мечом и… увидел Деда: сидя в противоположном от пленницы углу, он мудрствовал, то есть колдовал, складывая пальцы в причудливые узоры. Магические сгустки один за другим срывались с его рук и неслись к несчастной девчонке.
– Что за хрень здесь происходит? – громко спросил я, зажигая второй светляк так, чтобы помещение оказалось полностью освещено.
– Не мешай! – рявкнул Дед и потянулся руками к голове пленницы.
– Я тебе сейчас так не помешаю, мало не покажется! Ты чего творишь?
– Чёрт, Алекс, – он повернулся ко мне, – ты всё испортил!
– Что я испортил? Что это за хрень?
Я взглянул на девушку, которая, увидев свет, завыла громче прежнего.
– Не получается, видишь? – Дед ещё раз сложил пальцы в мудру и скастовал очередной сгусток. Долетев до ауры девушки, магический конструкт прилепился к такому же, что попал туда минутой раньше и слился с ним.
– Кто это? – задал я вопрос, начиная понемногу понимать происходящее.
– Новенькая.
– А зачем ты её связал?
– Кусается, царапается. Вспомни себя: ты, как появился, вообще мечом размахивал!
Вот, пытаюсь привести её в чувство. Но моя магия не работает. Похоже, у неё высокая сопротивляемость: приблизительно так, как у Гены.
– Погоди, – перебил его я, – магия твоя работает, я вижу. Просто, вероятно, её не хватает. Ну-ка, кастани ещё разок, а я погляжу.
– Вот! – Дед выпустил ещё сгусток.
– Понял! – пробормотал я, – Получается, сколько бы раз ты ни колдовал, но от новых попыток твоё благословение просто продлевается во времени. Если бы ты мог следующим заклинанием усиливать предыдущее, то у тебя бы всё получилось.