О, Мари!

Енгибарян Роберт Вачаганович

Тело одного из убитых, расследованием смерти которого занимался непосредственно я, год назад было перевезено в Армению и после проведения медицинской экспертизы похоронено там. Причины смерти второго покойного, похороненного в Пятигорске, также вызывали сомнение и требовали дополнительных следственных действий. У других следователей тоже возникала необходимость в проведении подобных процедур в разных местах страны. Я надеялся, что меня отправят для проведения эксгумации в Армению и мне удастся повидаться с родителями, братом, Рафой и друзьями.

– Нечего тебе портить

отношения с земляками, могилы перерывать, – заявил мне начальник. – Полетишь в Курган, там тоже возникла необходимость проведения эксгумации.

– Но, Константин Петрович, проходившие по моей части следствия тела захоронены в Аштаракском районе и в Пятигорске.

– Туда полетит другой следователь, а ты в Курган.

– Но где же логика?

– Логика в том, что так нужно, и нечего базарить! Приказы надо выполнять. Это тебе не прогулки по театрам с букетиками и нежным воркованием. Что смотришь? Думаешь меня загипнотизировать или напугать? Не на того нарвался, я опытный волкодав! Да и гипнотизер получше тебя.

«Сволочь, мать его, евнух, алкаш! – в бессильной злобе думал я. – Не может проглотить прошлое свое поражение! Тогда он испугался провокации, мяч был на моем поле, а сейчас что я могу сделать? Он командует, я исполняю! Ему неважно, что я о нем думаю, по каким моральным критериям оцениваю его действия. Имеет возможность безнаказанно гадить – вот и гадит. Никаких комплексов и угрызений совести! Ничего, сволочь, может, когда-нибудь и я тебе отвечу тем же».

– Что случилось, Давид? На тебе лица нет.

Это была наша первая встреча с Ольгой после майских праздников.

– Случилось то, что этот злопамятный тип хочет мне отомстить, не может забыть, как из-за меня оказался в идиотском положении. «Мои» трупы на юге, а он меня отправляет проводить эксгумацию в Сибирь. Разве это нормально?

– Ничего странного, взаимная перепроверка. Но я сейчас с ним поговорю.

Через десять минут меня опять вызвали к начальнику.

– У Ольги Викторовны имеются некоторые соображения, с которыми я склонен согласиться. Ты, Давид, проведешь две эксгумации здесь, на двух разных кладбищах, а в Курган полетит другой человек.

– Вот красота! Сначала речь шла об одной эксгумации, а сейчас уже о двух. За время, потраченное на вторую эксгумацию, я бы в Кургане хоть погулял, познакомился с новым городом, достопримечательности посмотрел.

– Вот видите, Ольга Викторовна! Я же сказал, что Давид все равно будет недоволен.

– Константин Петрович, Давид все сделает как надо, но сперва он должен посомневаться, все обдумать, возможно, поспорить и лишь потом приступить к работе.

– Надо же, как хорошо вы его знаете. Впрочем, у вас, театралов, все не так, как у простых людей. Чем недоволен, Давид?

– Константин Петрович, а нет ли командировки в Ленинград? Я бы с удовольствием помог балетной труппе Мариинского театра подготовить постановку на тему эксгумации.

Посмеялись и разошлись. Вроде бы конфликт исчерпан. Схожу-ка я лучше на почтамт, посмотрю, есть ли письма, позвоню домой. А может, и с Мари удастся поговорить.

* * *

– Здравствуй,

Давид, это я, Иветта! Как хорошо, что я тебя застала.

– А что мне делать в одиннадцать часов ночи на улице в чужом и тоскливом городе? Что-нибудь случилось, Ив?

– Хочу сказать тебе одну вещь, но не знаю, как начать.

– А что тут сложного? Прямо так и начни: «Давид, я хочу выйти замуж».

– Откуда ты знаешь? Ну конечно, Рафа передал.

– Не понял, разве Рафа следит за твоими действиями, знает, с кем ты встречаешься, за кого хочешь выйти замуж?

– Мне казалось, раз ты мне отказал, то я свободна.

– Постой, разве у нас был такой разговор – согласиться, отказаться? Вот новости! Я никогда не ограничивал твою свободу, да и права такого не имею. И потом, без обид – ты не из тех девушек, которые могут долго оставаться без мужской дружбы. Не плачь, Ив, разве я что-то обидное сказал? Ты хорошая, душевная, красивая, просто природа тебя создала именно такой.

– Хочешь сказать, я хуже, чем Мари?

– Глупое сравнение! Вы разные, и обе по-своему хорошие. Но у вас разное воспитание, разные судьбы и разные взгляды на жизнь.

– Может, если бы я встретила такого парня, как ты – хотя ты тоже не подарок, – который любил бы меня, как ты Мари, моя жизнь сложилась бы по-другому. И потом, меня обижают твои слова. Ты ведь знаешь, что, кроме легкого флирта, у меня ни с кем ничего нет.

– Да, я знаю, что ты очень щепетильна в вопросе выбора кавалера. Скажи, пожалуйста, конкретную причину твоего звонка. Ты хочешь просто меня обрадовать, посвящая в свои планы насчет замужества, или есть конкретный объект, который, возможно, станет в будущем твоим женихом, а может, и супругом?

– Пожалуйста, скажи Рафе, пусть не мешает. Моя сестра уже попросила, но он посмеялся и сказал, что должен получить разрешение «француза». Что ты смеешься? Мне плакать хочется, а ты хохочешь. А может, я прилечу к тебе на недельку? Весна, погода хорошая, погуляем, найдем, чем заняться.

– Ив, в другое время я бы не отказался, но сейчас… Только тебя тут и не хватает. Может, прилетишь и поможешь мне в проведении двух эксгумаций?

– А что это такое?

– Неважно, забудь… В чем конкретно Рафа тебе мешает?

– У нас есть знакомая семья из Баку, очень порядочные люди. У них взрослый сын, лет тридцати шести или чуть постарше, начальник отдела в Госплане. Он безумно влюблен в меня, мама убедила не отказывать ему и сходить с ним на концерт, в театр. Я согласилась, хотела посмотреть, что за человек, что собой представляет. На днях, после концерта в консерватории, Борис пригласил меня в ресторан «Армения», а туда часто ходит Рафа. Я не могла сказать, что мы туда не пойдем, подумала, может быть, Рафы не будет, но, когда мы уже выходили, он встретил нас у дверей, улыбнулся и ушел. Ты же знаешь, его всегда сопровождают какие-то мрачные ребята. А сам он был с какой-то девушкой, мне показалось, она спортсменка. Уже у нашего дома нас догнали двое парней, молча сорвали с головы Бориса шляпу, забросили за забор и так же молча ушли.