Шрифт:
Женщины созданы для того, чтобы их любить, а не понимать
Оскар Уайльд
ВЕЧЕРНЕЕ КАФЕ
Море быстро меняло окрас: начиналось то волшебное время заката, когда невидимый взору мастер акварели ловко смешивает цвета на палитре, разбавляя в аквамарине малиновые, розовые и золотистые оттенки, притягивая восхищенные и жадные взоры к филигранной игре цвета.
Сегодня ей лень было самой возиться с готовкой еды. Она решила пройтись пешком до привычной кафешки и слегка перекусить перед вечерней прогулкой. По дороге Ей опять встретился любимчик отеля
Она ласково потрепала его по дымчатой шерстке, прослушав симфонию кошачьих амуров, поднялась по белой ажурной лестнице и зашла в кафе, сразу присмотрев свободное место у окна с видом на море и начинающийся закат. Кафе «Аккорд» было практически пустым. Знакомый парень по имени Макс за стойкой. Почтенных лет супружеская чета за столиком в глубине зала и крашенная в ярко – рыжий цвет девица с тонкой сигаретой в руке, что-то бурно и громко обсуждающая по мобильному, при этом активно прикладываясь к бокалу мартини.
– Вам, как всегда, мадам? – поинтересовался улыбчивый Макс за стойкой. В ответ на ее благосклонное согласие он быстро и ловко соорудил для нее легкий салат с креветками. Погружая кофейную турку в раскаленный песок, сообщил о предстоящем небольшом гитарном концерте, который должен начаться на час позже обычного времени, поэтому так мало людей. Приглашенные гости придут позже, свободных мест не ожидается, но для нее, в силу ее симпатий к гитарному искусству, найдется местечко.
Она с радостью согласилась, тем более что давно уже не посещала подобных мероприятий.
– А маэстро местный или приезжий? – спросила она, ловко подхватывая листик салата с креветкой. Скорее из вежливости, чем из любопытства, спросила…
Макс, который был ярым фанатом гитары и главным организатором концертов, считал подобные зрелища несомненной фишкой заведения.
– Все узнаете сами, – интригующе подмигнул он, – оставайтесь, не пожалеете.
«Странно, что нет афиши», – подумала Она. А впрочем, какое ей дело? Решено, она непременно останется и обязательно приятно проведет вечер в атмосфере музыкального салона.
Морской закат между тем триумфально доигрывал свои финальные ноты, погружая ярко-малиновый диск в морскую гладь. По небу уже слегка расползались легкие сумерки, сгущая вечерние тени, приятно овевая прогуливающихся по набережной людей долгожданной прохладой после знойного дня.
Супружеская чета проследовала к выходу. Седовласая женщина с добрым взором некогда васильковых, а сейчас словно вылинявших глаз улыбнулась ей, проходя мимо, как будто пытаясь смягчить непреклонную суровость своего супруга с кипенно – белой, аккуратно подстриженной шевелюрой. Впрочем, суровость была лишь мимической, ввиду перенесенного им недавнего инсульта.
«Как это правильно и достойно – жить и стариться вдвоем с любимым и надежным мужчиной – и в горе и в радости», – эта мысль засвербела в ее виске уже не столь колко, как сразу после развода, но на миг нарушила ее безмятежный настрой.
– Ну, наконец-то, я уже всех на уши поставила! – промолвила низким грудным голосом рыжая девица, метнувшись от своего столика навстречу входящему в кафе незнакомцу, громко цокая высоченными шпильками и виляя стройными, загорелыми бедрами, обтянутыми глянцевыми кожаными шортами.
Сначала
Незнакомец неожиданно для нее поймал ее взгляд и слегка наклонил голову в знак приветствия. Этот жест застал ее врасплох, она-то полагала, что он не заметил ее разглядывания, будучи занят милой болтовней со своей рыжей бестией. То, что они были любовниками, столь явно демонстрировалось девицей, годящейся ему в дочери, что не вызывало и тени сомнения.
Она вдруг ощутила некое замешательство: «Что это еще за новости? Какое тебе дело до чужого мужика, пусть даже и внешне привлекательного? Еще не хватало разыгрывать роль стареющей Мессалины, рыская глазами по чужим штанам», – хлестала Она себя мысленно, готовясь незаметно покинуть кафе. Однако прибывающая в помещение публика напомнила ей о предстоящем концерте, на который ее любезно пригласил Макс. Просто уйти было бы невежливым жестом. Она решила дождаться хотя бы начала программы, а там уже ей решать, уйти либо остаться.
Между тем зрители прибывали. В суете и толчее рассаживающихся ближе к эстрадной площадке гостей она не сразу заметила исчезновение сладкой парочки. Их места уже были заняты какой-то шумной компанией молодых людей. «Вот и хорошо, что не поддалась порыву, оставшись на программу. Что Бог ни делает, все к лучшему», -подумалось ей.
К ней за столик подсела пара молодых людей, скорее всего, молодоженов, судя по моментально сплетенным рукам и томным улыбочкам. Парень с небольшой квадратной бородкой напомнил ей зятя, что отправило ее мысли к дочери. Как там они? В принципе, аудитория в большей степени была в возрасте от 25 до 38, что по нынешним критериям отмечено как молодежная. Людей своего возраста Она насчитала не более четырех человек, и все женщины. В кафе помещалось обычно до сорока человек, сейчас было гораздо больше. Она видела, что официанты носятся со стульями, чтобы добавить сидячие места. Наконец-то все проблемы с размещением гостей были улажены. На невысокой эстраде зажглась подсветка, а зал погрузился в полумрак.
На сцену вышел Макс с микрофоном – в зале раздались одобрительные выкрики и хлопки.
Макс выглядел непривычно торжественно. Приоделся в узкий пиджак с блестками, как настоящий конферансье. Общаться с публикой он любил и делал это умело, а для начала решил немного разогреть аудиторию своими «примочками-приколами», с удовлетворением выслушивая смех и аплодисменты. Но увлекаться процессом не стал.
– Итак, друзья мои, теперь шутки в сторону. Ведь каждому из нас несказанно повезло, потому что прямо здесь и сейчас мы с вами увидим нечто такое, что не вмещается в рамки привычного концерта. Именно поэтому я отказался от выпуска афиши. Ну, довольно предисловий, мы начинаем нашу встречу.