О ней
Шрифт:
Свет неожиданно погас. В зале воцарилась тишина….
На сцене, слегка подсвеченной крутящимися фонариками снизу, возник женский силуэт. Внезапно в тишину зала вонзилось гортанное женское соло. Красноватый свет софитов высветил девушку с рыжими волосами, в которой Она без труда узнала спутницу незнакомца. Сам он сидел чуть дальше с гитарой с отстраненным видом, не глядя в зал.
Девица была в алом испанском наряде с бесчисленными оборками на юбке. Мелодия, пение и ритм фламенко, исполненные весьма технично и страстно, заставили ее сердце биться
«Надо же, а я чуть не ушла! Божественное исполнение», – подумала Она, оценивая качественное звучание воистину испанской гитары. Вокальные данные девицы были не дурны, но выдающимися не выглядели. Двигалась она уверенно, ощущалась профессиональная подготовка. Субтильный инструмент в руках гитарного бога сразу захватил публику, как и загадочная личность самого исполнителя.
Танец закончился неожиданно, впрочем, как и начался, на резкой гортанной ноте под ритм перкуссии. Под аплодисменты и крики «браво!» девица, представленная Максом как «наша неподражаемая Стелла Берд», эффектно поклонилась и упорхнула со сцены огненной бабочкой. Настала очередь испанской гитары, которая в руках мэтра пела, переливаясь из одной мелодической темы в другую, поражая воображение высокой степенью виртуозности и музыкальностью исполнения.
«Почему Макс так и не представил его?» – гадала Она, невольно обращая внимание на реакцию сидящих в зале людей, особенно молодых. Они, несомненно, знали его. И, кажется, несколько раз назвали его по фамилии, не то Бланк, не то Блэнк. А вот имя из общих разговоров она выхватила сразу – Лионель. И память ее услужливо всколыхнулась….
1980 год, Харьков
– Вы уже сделали биохимию гликогена, надеюсь? – голос «подшефной» императрицы Ольги Спиридоновны не предвещал ничего хорошего, поскольку ее проницательное око успело зацепить пресловутую тетрадочку (тут же суетливо прикрытую штативом с пробирками), явно не вписывающуюся в штатное расписание биохимической лаборатории. Оную, к слову, дерзкие лаборантки-первогодки успели окрестить «лабораторией возле дуба», переиначив на русский манер фамилию ее неподражаемого шефа Фиделя Антоновича Колодуба.
Имя Фидель досталось шефу от обычных советских родителей, должно быть, как акт братского интернационализма. Шеф носил свое имя гордо, как трофей. Еще бы! Целая палитра ассоциаций при одном только озвучивании: кубинская знойная Хабанера, кисло-сладкая антоновка и мощный дуб, крону которого освещает вечное солнечное коло. Класс!
– Сделала, Ольга Спиридоновна, и даже обсчитала биометрию. Показать?
– Завтра все обсчеты по забою животных объедините и передадите Александру Сергеевичу не позднее планерки. Запомнили?
«Почему она считает меня полной идиоткой? – мелькнуло в ее голове. – Неужели так раздражающе действует моя творческая ориентация на „научное светило“? А впрочем, чихать я хотела на ее мнение».
– Ясно, Ольга Спиридоновна. Главное, чтобы сам Александр Сергеевич (тоже не менее далекий от страстей своего литературного тезки младший «наушный» сотрудник) пришел хотя бы минут за пять до начала планерки. Он ведь
Губы у императрицы стали тонкими и злыми. Она терпеть не могла, когда в ее присутствии отзываются без особого почтения к столь ценному кадру, без пяти минут кандидату биохимических наук. К тому же главному специалисту по быстрому убиению несчастных белых лабораторных крыс…
– Александр Сергеевич задерживается по уважительной причине, в отличие от Вас, – хлестнула она ее интонацией, словно пощечину дала, и вышла, хлопнув дверью.
«Ну вот, получила очередной плевок от этой властной и деспотичной особы. А ведь ничего плохого не сделала. Сижу сверх своего рабочего времени, жду университетской пары, сегодня «нулевка». Занятия в университетской «вечерке» начнутся через 20 минут. Отсюда ходу – минут 10. И между делом пописываю свой так называемый роман. О чем?
Ну о чем может писать незамужняя девятнадцатилетняя барышня творческой ориентации?
О любви, ясное дело. Главная героиня по имени Сюзи (Сюзанна- полное имя), незадачливая, вечно жаждущая приключений девица, проникающая по какой-то смутной причине тайком на судно его владельца и некоего капитана, которого зовут Линель. И главное достоинство этого благородного синьора – теплые и сухие руки. Ибо всегда ненавидела влажные ладошки у себя (при волнении), как и у других.
– Ты еще на работе? – спрашивает Эля, на два курса старше ее, зайдя перед занятиями за конспектами.
– Идем, я уже собралась выходить.
– Ты еще не в курсе? Вроде бы концерт Высоцкого наклевывается в ДК «Металлист», Валера сказал (муж)…
– Не может быть! Это точно? Или «деза» очередная?
– Пока определенности нет, все на уровне слухов. Но некто главный «по тарелочкам» якобы дал добро на единственный концерт в 22:00 в четверг.
– Придется уходить раньше с пары. Но это того стоит. Лишь бы деканша не подстерегла на выходе. Эля, ты принесла его фото?
– Не только фото, посмотри: его первая публикация. Называется «Нерв»….
В Элиных руках маленький сборник вдруг разложился, как гармошка.
– Самиздат, разумеется. Зато, смотри, какое интересное фото на первой странице. С этого кадра можешь и срисовать его портрет.
– Ты мне отдаешь совсем или временно?
– Бери. Валера выцепил три экземпляра, с расчетом на тебя.
– Класс! Спасибо ему огромное передай.
– Хорошо. Пора выходить, опоздаем. У меня сегодня практика у мадам, вернее, у мадмуазель (сказано с более, чем ехидной улыбочкой) Догадиной. С ней шутки плохи. Может погнать с пары за опоздание.
– Ага, не то, что Хорошевский, он и не заметит, кто пришел, а кто смылся во время пары. Интересно, он вообще когда-нибудь смотрит на аудиторию или ему все мы на одно лицо?
Этот вопрос Она уже не озвучила, просто мелькнуло в мыслях, пока перебегали площадь Ленина, попав под внезапно налетевший слепой дождик…
СЕАНС ГИПНОЗА
От воспоминаний ее отвлекли бурные аплодисменты и возгласы. Свет опять погас и через считанные секунды вновь зажегся. Маэстро был уже без инструмента. Он стоял в центре авансцены, ближе к зрителям, и внимательно оглядывал публику.