О свободе

Гичко Екатерина

– Нет, давайте на другой, - маленькие ладони попытались повернуть его в другую сторону.
– Этот бок у вас весь зашиблен... Другой, правда, тоже, но не так сильно.

Риалаш кое-как перевернулся на бок и затих. Стало куда легче. Потянуло в сон. Он чувствовал, как его оглаживают тонкие руки.

– Ого, - тихо выдохнула девушка.

Наагасах ощутил, как её пальцы осторожно ощупывают выросты на его спине. По телу до самого кончика хвоста прошла приятная дрожь.

А потом он услышал звук. Звук был знакомый, но наг так и не смог вспомнить,

что он означает. Раздался чужой голос.

– Твоего друга нашли.

Риалаш ощутил, как напряглось тело девушки рядом с ним, а затем услышал её сбивчивый шёпот.

– Я отойду ненадолго. Пожалуйста, лежите тихо, не вредите себе.

Потом она отстранилась, и он услышал лёгкие удаляющиеся шаги.

– Отец, пожалуйста, присмотрите за ним. Только...
– девушка запнулся, - он сейчас немного другой. Но...

– Иди, дитя, я посижу здесь, - раздался спокойный мужской голос.

Девушка ушла. Риалаш не испытал по этому поводу сожаления. Он слишком устал для этого.

Жрец некоторое время стоял на пороге комнаты и смотрел на длинный чёрный хвост с острым костяным наростом, что торчал из-под одеяла. Выражение на его лице было совершенно бесстрастным. Потом он прошёл внутрь и сел недалеко от раненого мужчины. Тот зашевелился, его веки поднялись, и на жреца уставились самые жуткие глаза, какие ему доводилось видеть в жизни. Странный наг моргнул, а затем неожиданно пожаловался:

– Она обещала меня поцеловать, но обманула.

После этого он закрыл глаза и почти мгновенно уснул. На бесстрастном лице жреца появилось удивление, и он с некоторым осуждением посмотрел на дверь, через которую ушла Дарилла.

Дарилла выскочила из храма, теряя на ходу большие для неё башмаки. Низкана как раз заносили во двор. Жрецы несли его, уложив на свои плащи, как на носилки. Не замечая того, что потеряла обувь, девушка подбежала к ним и с беспокойством посмотрела на мужчину. Левая половина его лица посинела, но это было единственным увечьем, которое Дарилла смогла разглядеть. Ей пришлось посторониться и пропустить жрецов внутрь. Девушка нервно сцепила пальцы между собой и последовала за жрецами. Краем глаза она успела заметить, что во двор вводят лошадь Низкана, но особого внимания на это уже не обратила.

Низкана занесли в одну из больших комнат, что полагалось выделять гостям храма, а Дарилла осталась стоять в коридоре. Через несколько минут мимо прошёл лекарь и скрылся в комнате. Девушка позволила себе слегка расслабиться и съехала по стене на пол. Усталость навалилась на её плечи. Когда же закончится этот ужасный день? Она подняла голову и посмотрела в конец коридора. Там имелось окно, через которое можно было полюбоваться на деревья в саду. Судя по чуть красноватому свету, что окружал их стволы, солнце шло на закат.

Хорошо, что нашли Низкана. Хорошо, что он жив. И будет совсем здорово, если окажется, что он не очень сильно пострадал. Тогда, возможно, она смогла бы спать спокойно в эту ночь. Её голова просто гудела от усталости. Но... Дарилла грустно усмехнулась. Вряд

ли она сможет уснуть.

Пока она переодевалась в выданное ей жреческое одеяние жёлтого цвета, Ерху и Риалаша разместили в комнатах и ими занялись лекари. Как ни рвалась Дарилла к ним, её не пустили. Слава всем богам, что лекари здесь оказались очень хорошими. Они привыкли иметь дело и с ранами, что наносят местные жуткие звери, и с самыми страшными переломами: в горах нередки падения, и их последствия обычно ужасны. В храм также часто обращались за помощью охотники, когда они не могли справиться с недугом собственными силами. Так что лекари храма Ваирака редко сидели без дела.

Ерха пришёл в себя почти сразу после того, как ему срастили руку и рёбра. Повреждённые мышцы сильно болели, да и уложенная в лубок рука доставляла беспокойство, но всё это не остановило старика, когда он вытаскивал из Дариллы подробности произошедшего.

– Вот невезение, - тяжко вздохнул Ерха.
– Хотя, мож, и везение. Могло и хуже быть.

Потом он уснул, а Дарилле разрешили зайти к наагасаху. По словам лекаря, у мужчины не было переломов, только очень сильные ушибы. И трещина в черепе. Последнее было не очень хорошо. Трещину залатали, голову обмотали заживляющими амулетами, но вряд ли наагасах сможет в ближайшие два-три дня подняться. Лекарь даже не был уверен, что больной сможет прийти в себя за это время. Но всё же он заверил девушку, что её спутник оправится.

Сидеть с наагасахом оказалось сущим мучением. Он метался во сне, стонал, жаловался, что вокруг слишком ярко... Дарилла закрыла дверь и все окна, обтирала его прохладной водой, стараясь сбить жар, переворачивала на спину, когда он в беспамятстве заваливался на наиболее пострадавший бок... Это было всё, что она могла сделать. Порой хотелось плакать от собственной бесполезности. Она думала, что многому научилась за четыре года свободной жизни, но поняла, что на самом деле она не научилась ничему важному.

Когда наагасах обернул свои ноги хвостом, Дарилла испытала облегчение. Почему-то ей казалось, раз он может сделать хотя бы это, то всё будет хорошо.

Дверь открылась, и в коридор вышел лекарь - высокий мужчина с широкими плечами и лысой головой. Дарилла вынырнула из воспоминаний, поспешно встала и шагнула к нему.

– Сломано бедро и очень много ушибов, - тихо пророкотал лекарь.
– Но, в целом, ничего смертельного. Только глаза...

– Он слеп!
– поспешно перебила его Дарилла.

– Ах, вот как, - лекарь с пониманием качнул подбородком.
– А то я уж подумал, что он очень сильно приложился головой и из-за этого его зрачки перестали работать.

– Нет... он был таким. Я могу зайти?

– Да, - лекарь кивнул.
– Но на ночь я бы посоветовал вам остаться с вашим другим спутником... который с хвостом. Мой брат сказал, что он бредит женщинами.

Дарилла непонимающе хлопнула глазами, но лекарь ничего пояснять не стал.

– А с вашим дядей и этим мужчиной посидят мои братья.