О свободе
Шрифт:
Дарилла только зыркнула на него, и старик тут же сбежал по ступенькам вниз, решив посмотреть, как устроят его животинку.
Девушка же направилась к наагасаху. Добравшись до его комнаты, она осторожно постучала, выждала полминуты и после этого зашла внутрь.
Наагасах лежал на сложенной постели и смотрел через распахнутое окно на сад. Хвост его был разложен по всей комнате. Дарилла осторожно переступила через него и поставила ведро рядом с пустым тазом.
– Как самочувствие?
– как можно бодрее спросила девушка, переливая воду.
–
– Спасибо, дальше я сам.
– Точно?
– можно было и не спрашивать.
Наагасах кивнул.
– Тогда... я пойду?
– нерешительно спросила Дарилла.
Риалаш опять кивнул. Девушка погрустнела. Наверное, действительно нужно поговорить с ним, но как? На мгновение она замерла, но потом всё же вышла, так и не решившись открыть рот.
Риалаш проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Большая удача, что всё обошлось и никто не умер. И это не его заслуга. Он потащил их в горы, думая, что сможет уберечь от всех опасностей, но в итоге пострадали они ещё в самом начале. Дарилла осталась совершенно одна, без какой-либо помощи и с тремя полутрупами на руках. Этим ли ему гордиться?
Он, наследник нагов, проживший на свете не один век, не смог предусмотреть обвала. Да они в горах чуть ли не ежедневно происходят! Почему он не подумал об этом? Переоценил себя? Слишком многое возомнил о собственных возможностях? Становилось дурно при мысли, что, пока он был без сознания, с девочкой могло что-то случиться. А она же ещё совсем ребёнок! Смог бы он называть себя мужчиной, если бы подобное произошло?
Риалаш угрызался этими мыслями с тех пор, как пришёл в себя. В голове туманными обрывками витали события-воспоминания о том, как он попал в храм. Память его не подвела, поэтому мужчина помнил многое из своего полубредового состояния. И то, что он был слаб, как новорождённый ребёнок, помнилось особенно хорошо.
За окном уже садилось солнце. Подумав, Риалаш поднялся, покачнулся (голова всё ещё кружилась) и пополз прочь из комнаты. В коридоре он задумался, куда бы вообще податься, и решил найти Ерху. Старик своей болтовнёй здорово умел развеивать тоску.
Встреченные в коридорах жрецы и послушники реагировали на наагасаха почти равнодушно, уже привыкнув к мысли, что в их храме находится редкий для этих мест гость. Ерха же нашёлся в комнате Низкана.
Когда Риалаш отворил дверь, старик удивлённо воззрился на него. Низкан же продолжил тщательно ощупывать пострадавшую ногу: он успел заметить приближение нага, взглянув через стены.
Наагасах опустился на пол и, посмотрев на Ерху, попросил:
– Расскажи что-нибудь.
Старик сперва удивлённо посмотрел на него, а потом воровато оглянулся на распахнутое окно и, подавшись вперёд, предложил:
– А мож, выпьем?
Брови Риалаша удивлённо и заинтересованно изогнулись.
– А есть?
Ерха заговорщицки хмыкнул и выудил из-под полы бутыль с красноватой густой настойкой.
– На горных ягодах... не помню, каких, - с гордостью
– Местные мужики подсобили.
Риалаш крепко задумался. Но ненадолго.
– Наливай, - решил он.
– Низкан, будешь?
– без особой надежды спросил Ерха.
Вольный посмотрел на него своими синими глазами... ну, показалось, что посмотрел... и неожиданно кивнул, хотя слов старика по обыкновению не понял.
– Вот это по-нашему!
– одобрил Ерха.
Через полчаса обильных возлияний одурманенный выпивкой Риалаш рассказал обо всех своих переживаниях. Ерха успел уже дважды сбегать за наливкой и последний раз притащил аж три бутылки.
– Ты понимаешь?
– наагасах силился донести до Ерхи суть своей проблемы. Глаза его пьяно поблёскивали.
– Я ж не защитил! А она...
– он взмахнул руками, не в силах внятно объяснить, что именно «она».
– Да чувой... чивой... зачем так переживать?
– старик икнул.
– Ты знаешь, какая она у меня? Девка-кремень! Она и горы своротит, и небо перевернёт... Тока денег много тратит. А это плохо.
– Да?
– засомневался наагасах.
Низкан, завалившись спиной на хвост нага, пытался выудить со дна бутылки последние капли забористой настойки.
– Да верно говорю!
– Ерха от души хлопнул нага по плечу, чем чуть не повалил его на пол.
– Девка - огонь! Я те рассказывал, как она однажды дракона оседлала? С перепугу, правда, но и дракон испужался - будь здоров! Обгадил всю заставу!
Низкан пьяно захихикал. Риалаш же задумался, силясь что-то вспомнить.
– О!
– наг воздел палец к потолку.
– Она меня драконом называла!
На лице старика появилось сочувствие.
– Оседлала?
Риалаш постарался припомнить. В воспоминаниях мелькали только ощущения чужих пальцев, трогающих его спину.
– На хребте вроде сидела, - решил он.
– Не испужался?
– Неа.
– Ну, - Ерха поднял здоровой рукой медный стакан, - тогда за смелость!
Они с наагасахом чокнулись и залпом выпили наливку. Низкана они даже не приглашали: он выпал из попойки после третьей бутылки и теперь почти не реагировал на окружающий мир.
– Слушай!
– Ерха с возбуждением подался вперёд.
– А где у тебя... ну это?
– он оставил стакан и ухватил себя за ягодицу.
Риалаш хмыкнул и похлопал себя по хвосту чуть ниже пояса.
– Всё здесь.
– И это, - Ерха отставил палец и сделал им волнообразное движение, - и то?
Наагасах кивнул.
– Удобно-то как!
– восхитился старик.
В этот момент отворилась дверь, и внутрь заглянула Дарилла.
– Дядя, я тебя везде ищу!
– начала она, но запнулась, увидев Риалаша.
– Наагасах? А что вы тут...
Глаза девушки уткнулись в пустые бутылки. Наступила звенящая тишина.
– Всё, щас оседлает, - пригорюнился Ерха.
– Вы что творите?!
– звенящим от негодования голосом прошипела девушка. Глаза её гневно засверкали.