О свободе
Шрифт:
– Разговор разговариваем, - попытался выкрутиться дядя.
– Сейчас я вам устрою разговор!
– грозно пообещала девушка.
– Господину лекарю это очень понравится.
Но прежде, чем она успела захлопнуть дверь, хвост наагасаха обвился вокруг её талии и втянул девушку в комнату. Она успела только испуганно пискнуть, прежде чем оказалась в крепких объятиях нага. В это же время хвост выскользнул из-под спины Низкана, и тот шлёпнулся на половицы. Но нисколько не расстроился из-за этого.
– Эт правильно, - одобрил Ерха, - а то лекарь тут неприятный такой мужик.
Риалаш уткнулся носом в волосы Дариллы и с шумом выдохнул воздух. Девушка моментально ощутила винные пары.
– Пусти меня!
– она извивалась в его руках, силясь вырваться.
– Не пущай!
– строго велел Ерха.
– Ты тока, того, не домогайся.
Риалаш фыркнул.
– Кого? Её?
Это прозвучало даже обидно. Дарилла что было сил ударила нага локтем в живот, но тот даже не охнул. Хотя синяки ещё не сошли.
– Она ж пахнет как ребёночек, - пояснил Риалаш Ерхе.
– Вся пахнет, - он демонстративно обнюхал девушку от головы до живота.
Дарилла возмущённо ахнула.
Ерха же с удивлением посмотрел на грудь девушки, которая явно очерчивалась под тканью, и озадаченно заметил:
– Да вроде взрослая девка уже.
– Маленькая, - не согласился наг и сжал Дариллу и в руках, и в хвосте.
А потом с ней в обнимку завалился на пол.
– Ты чего?
– Ерха с удивлением посмотрел на нага.
– Уже спать?
Риалаш ничего не ответил. Только прижался щекой к спине Дариллы и блаженно закрыл глаза.
– Эй, ты чего? Пусти меня! Мне с тобой, что ли, спать?
– возмущалась девушка.
– Дай я уйду.
– Э-э-э, - Ерха погрозил ей пальцем.
– Нет тебе веры! Лежи тута.
После этого дошёл до постели Низкана, стащил с неё одеяло и набросил на Дариллу.
– Здеся спи!
Дарилла пыталась выбраться из хватки заснувшего нага ещё около получаса. За это время Ерха допил остатки наливки и устроился спать прямо под окном. В конце концов, девушка сдалась и с тоской посмотрела в окно.
– Пьяницы!
– процедила сквозь зубы она.
Низкан громко всхрапнул, словно соглашаясь с ней.
Чтобы полностью оправиться от ран, путникам понадобилось около трёх недель. Дольше всех восстанавливался Низкан, которому заново пришлось учиться ходить. Риалаш же почувствовал себя здоровым и полным сил уже на следующее утро после попойки. В тот день Дарилла, проснувшись, не обнаружила мужчин в комнате. Даже Низкан отсутствовал. А проснулась девушка злая, как линяющий дракон. Досталось, конечно же, Ерхе, который имел несчастье ближе к полудню столкнуться с ней в коридоре. На крик Дариллы сбежались даже жрецы.
После того, как она успокоилась, отец-воитель Вирак отвёл её в сторону и с укором объяснил, что мужчинам иногда нужно отводить душу. Это разозлило девушку ещё пуще. Всё же присказка, что с жрецом Ваирака можно и в таверну, и в бордель сходить, верна!
Но зато наагасах перестал пугать Дариллу кислым лицом. Наг быстро сошёлся с жрецами и подолгу беседовал с ними, выспрашивая всё о Рирейских горах, что они могли рассказать. А когда с его головы сняли последние амулеты, сам начал отправляться
К ней самой в храме относились очень хорошо, хотя первое время молодые послушники смотрели на неё чуть ли не с распахнутыми ртами: всё же женщины к ним заглядывали редко. Пожилые жрецы, уже сложившие с себя сан воителей, частенько расспрашивали девушку о внешнем мире. Старческое любопытство не давало им покоя, и им было интересно решительно всё. А вот зрелых мужчин почему-то интересовало исключительно то, как она оказалась в таких опасных местах, да и ещё в мужском костюме и с обрезанными волосами. Дарилле было неловко признаться, что волосы обрезала она сама, чтобы защититься от блудливых взглядов, да и не только от взглядов. Девушка переживала, что жрецы решат, что её спутники не в состоянии защитить её, раз ей пришлось пойти на такие ухищрения. Поэтому она соврала, что при обвале её шикарную косу придавило камнем и, чтобы выбраться, пришлось отрезать волосы. А мужской костюм - это так, чтобы в седле было удобнее сидеть. Слава богам, не спросили, почему у неё кинжал с собой был!
Но хоть жрецы и относились к Дарилле хорошо, всё же ей было в храме немного неуютно. Ей приходилось иногда притворяться более беспомощной, чем она была на самом деле, более женственной, более... Быть девушкой, в то время как она уже больше привыкла к мужской роли. Из-за этого Дарилле казалось, что её заперли и ограничили свободу. Хотелось вырваться отсюда побыстрее, вдохнуть полной грудью свежий воздух и опять ринуться в путь. Неужели так же она будет себя чувствовать, когда вернётся домой?
А вот Ерха нисколько не ощущал себя скованным. Он начал бродить по храму уже на следующее утро после того, как они попали сюда. Перезнакомился решительно со всеми и успел надоесть так сильно, что его начали избегать. Лубки с его руки сняли уже через неделю, и старик не придумал ничего лучше, как полезть проведать свою склочную лошадёнку. За что и был укушен «со всея нежностью» в плечо. И Дарилла была склонна согласиться, что кусала лошадка действительно нежно. Девушке просто один из жрецов в красках расписал, как и каких тварей конь наагасаха и эта вредина рвали зубами.
А Низкан почти ни с кем, кроме лекаря, не общался. Но это даже не удивляло. Он и в их компании до сих пор держался особняком и старался ничего о себе не рассказывать. А они друг друга уже не одну неделю знали и вместе пережили нападение дракона-перевёртыша и обвал. Это как бы сблизить их должно было, но... Хотя... Нет, наверное, Низкан всё же слегка привык к ним, раз позволил себе напиться в компании Ерхи и Риалаша до беспамятства.
Выходить мужчине из комнаты и осторожно гулять в саду лекарь разрешил только на четвёртый день. Первым делом Низкан потопал на конюшню, хотя Дарилла умоляла его повременить. Девушка сперва не могла понять, что именно ему там нужно, пока не увидела пасущегося в вольере Преданного. К её удивлению, мужчина направился прямо туда, словно видел коня. Опёрся на ограду и простоял так около часа. Дарилле, которая ждала его, даже голову солнцем напечь успело.