Обет колдуньи

Гамильтон Лорел Кей

– Точно так же, как умерла твоя мать? – спокойно спросила Паула.

Келейос согнула левую руку, поднеся к щеке кожаную перчатку.

– Нет. Я об этом думала, но нет. Сталь будет лучше.

– Ненависть самоубийственна. – Да. Но кто-то должен её уничтожить. Шесть лет назад она была ещё безумнее, чем тогда, восемнадцать лет назад. Харкию надо остановить. И не вижу причин, по которым я не могу это сделать.

– И ты ещё удивляешься, почему она хочет подстроить твою смерть с безопасного расстояния.

– Паула, мы ускользнули, но

нам помогли демоны и нам сопутствовала удача. С нами были боги. За несколько дней до того она могла убить нас легко и быстро. Зачем ей так меня бояться, чтобы тратить на меня задание на странствие? Если на то пошло, почему не вызвать меня на арену?

– Не знаю, детка, – вздохнула Паула. – Может быть, все эти годы её страшит поражение от твоей матери. Или твоё избавление из бездны с этой меткой.

Келейос поглядела на руку, потирая её через кожу перчатки.

– Может, она боится кончить, как Элвин. – В это можно поверить. Она всегда боялась, что её накажут её методами. Она послала нас умирать в бездну, но мы выбрались на поверхность и обрели силу – особого рода. Силу, которую слишком страшно даже пробовать. – Келейос внимательно изучала лицо травницы. – Паула, а зачем вы поместили меня в одну комнату с Фиделис?

Та рассмеялась глубоким грудным смехом, и Келейос, как всегда, представила себе при этом смехе то лицо: молодое, с огромными блестящими глазами, желанное – и ушедшее.

– Детка, это была единственная свободная комната. Мы хотели все поменять, когда уйдёт очередной учитель, но ты не жаловалась, и она тоже.

– Поэтому ты всегда спрашивала меня, как мы уживаемся?

– Да, но мы не знали, что Фиделис замыслила против тебя дурное. Да и кого другого можно было бы поместить с Фиделис, такой, какая она есть? Джодду, белую целительницу? Нет. Аланна – та отказывается жить в одной комнате с простолюдинкой. А ты могла поставить её на место и, – Паула замешкалась, подбирая слова, – тебе, отмеченной демонами, зло не так уж незнакомо. – Но теперь она пытается меня убить. – Я так думаю.

– Так не лучше ли вызвать её на арену и решить все в открытую? – Нет, не вызывай её. – А почему? На неё смотрели слепые глаза. – Потому что я за тебя боюсь. Фиделис знает твою репутацию и даже видела тебя в бою. Она мастерица иллюзий и одна из сильнейших травниц, которых мне приходилось обучать.

– И ты хочешь, чтобы я вернулась в комнату, зная, что она снова готовится убить меня? Паула кивнула:

– Нам нужны доказательства, чтобы представить их Совету.

Келейос ничего не сказала, но все знали, что Паула опасается песков. Она предпочитала решать вопросы законным путём, а не на песках арены. Если бы все было так просто, то система дуэлей была бы отменена и убийство было бы убийством. – Но веди себя осторожно. – И так, чтобы она ничего не заметила?

– Желательно.

– У меня на кровати есть старое защитное заклинание, из упражнений по чародейству. Я его активизирую. Если кто-то нарушит мой сон, оно

завопит так, что мёртвый проснётся. Если Фиделис спросит, я скажу, что хотела испытать, действует ли оно до сих пор.

– Твои магические щиты действуют необыкновенно долго – может быть, потому, что ты ещё и заклинатель.

– Я не думаю об этом, – пожала плечами Келейос. – Я просто этим пользуюсь. Вспомню права пророчицы и поставлю защиту. Запечатаю на три дня замок, и опасность минует. – И что ещё?

– У меня было видение в библиотеке. Сгорели книги, кроме тех, что я спасла. Я думаю, что этот замок и эта школа сгорят.

Келейос держала в руках фарфоровую чашку, как будто у той не было ручки, и смотрела на чай, вдыхая поднимавшийся от него пар, и к ней возвращались силы и спокойствие. Паула сказала:

– Я свяжусь с кем-нибудь из мастеров-чародеев и попрошу поставить щит. Что ещё можно сделать для защиты школы?

– Пошли к мастеру Зельну и остальным. Каррика предупреди, пусть удвоит стражу. Кто-нибудь пусть проследит за Фиделис. В ней, по-моему, все дело. – Келейос положила руки на стол. – Но все это может не помочь. Даже, скорее, повредить. Паула кивнула.

Ключевой вопрос любого пророчества. Предвиденное – непременное будущее, или чьи-то действия могут его изменить? Или вызвать к жизни? – Так или иначе, Паула, а что-то делать надо. – Верно. Я предупрежу Зельна и прочих через Башню Связи. В замке Несбита другие виды магических посланий запрещены. Келейос рассмеялась:

– Уж очень Первый в Совете Астранты опасается заговоров и убийц.

– Они с твоей сестрой Метией все ещё вместе? Келейос вспыхнула, и скрыть это ей не удалось. – Он больше не посещает ни мою сестру, ни их ребёнка.

– Он и в самом деле вызывал тебя на пески? Келейос кивнула:

– Он собирается убить меня, когда я выйду из этой школы мастером чародейства. – Келейос, а что ты ему сделала? Келейос удивлённо посмотрела на Паулу: – Что я ему сделала? Паула, он обошёлся с моей сестрой хуже, чем с последней шлюхой.

– И ты, мой горячий подмастерье, обратила на это его внимание? Келейос улыбнулась:

– Да. Я ему вонзила нож под ребро в одной из этих глупых мелтаанийских дуэлей.

– Если я правильно помню, убивать человека в одной из этих глупых мелтаанийских дуэлей считается дурным тоном. – Он не умер.

– И я должна верить, что это от недостатка усердия с твоей стороны? Келейос пожала плечами:

– У нашего хозяина, герцога Карлтонского, оказался очень хороший белый целитель. – Что мне с тобой делать? Келейос усмехнулась и сменила тему: – Несбит считает, что Зельн допускает в школу астрантских крестьян с единственной целью – стать Первым в Совете.

– Мы знаем Зельна, – ответила Паула. – Он хочет доказать, что крестьяне тоже люди и имеют свои права. Для этого он даёт им доступ к магии. В этом году он докажет свою правоту – трое крестьян будут выпущены из школы. Что это изменит в Астранте?