Облачный край
Шрифт:
– Шакра, - довольно сказал Лот.
– Почти пришли. Поселок - на берегу, но дальше, во-он за тем заливчиком...
Сегодня можно было сказать "во-он за тем". В обычный день на таком расстоянии залив не разглядела бы и сова, по слухам, видящая в тумане.
– А вон и местные, - Мирон приставил к глазам ладонь, заслоняясь от Солнца. Необычный для Шандалара жест.
– Сети выбирают.
Две лодки торчали невдалеке от берега; в каждой трудились по трое рыбаков: один сидел на веслах, двое колдовали над впечатляющим бреднем, в который, наверное,
Скоро Воины достигли узкого пятачка суши перед самым озером. Один из рыбаков помахал им рукой и знаками показал, что те сейчас пристанут.
– Подождем, - решил Лот.
– Вдруг Дервиш не в поселке живет? Только время зря потеряем.
– Ждать - не лес валить, - беспечно бросил Демид, опрокидываясь на спину у самой воды.
– Эх, хорошо!
– Лес?
– удивился Мирон.
– Где это тебе лес валить довелось?
Лот усмехнулся:
– Да не ври, не ври, шельма! Ежу ведь ясно: на Таштакуруме подхватил присказку эту! Тамошние многому от варваров научились. Способный народ вечером байку расскажешь, утром ее уже на каждом углу полоскают. Да как с жаром, с подробностями, и без запинки, от зубов все отскакивает.
– Ну вот, - делано огорчился Демид.
– А я уже целую былину сочинить успел. Глянь, Лот, Шелех-то наш уши развесил, ровно девка из захолустья!
Бернага довольно заржал. Мирон несильно пнул его, лежачего, под зад.
– Да ну тебя... Балабол.
Лот подумал: "Пацаны еще. Оба. Что один, что другой." Но Лот-ветеран улыбался, думая это.
Скрипели уключины над озером - было слышно, как кто-то из рыбаков посоветовал гребущему плеснуть в них воды. Скрип прекратился и немного погодя Воины здоровались с плосколицыми раскосыми шаксуратцами.
Лот как в воду глядел: Дервиш в поселке сроду не появлялся. Обитал он севернее, за озером, в одинокой землянке. Там и принимал редких паломников. Найти его как? Да, вот, Муштаба вас не лодке довезет к самой тропе, пока мы тут с уловом разберемся. А потом и проводит, если надо. Рыбки не хотите, Воины, на ушицу? А на мурху-тош? Вот эту лучше, она пожирнее. Да не за что, не за что. Приходите потом в Шаксурат, угостим, новости расскажем. Есть новости, есть... Муштаба, не эту лодку, другую, она легче! Счастливого пути! Да налей ты воды в уключины, Муштаба! Вот, совсем другое дело...
Муштаба, скалясь, греб, как медведь. Тяжелая на вид долбленка припустила по озеру, словно водомерка; за кормой расцветал низкий бурунчик. Руки рыбака и его тело работали в едином безупречном ритме раз-два, раз-два... Весла ныряли в воду, словно выдры, без малейшего всплеска. Чувствовалось, что смуглый паренек с хитрыми глазами-щелочками вырос с этими самыми веслами в обнимку. Демид глядел на его работу с завистью, Мирон - с уважением, Лот - равнодушно.
Солнце неторопливо садилось в озеро, по крайней мере, так казалось. С севера уже ползла фиолетовая стена дождевых туч, значит, короткий
Запад стал розовым, когда Муштаба подогнал лодку к северному берегу Шакры. Здесь росли деревья, горбились пологие холмы. Влажным был лишь верхний слой земли. Местность возвышалась над уровнем озера невероятно высоко - метра на три, а то и на все четыре. Взобравшись по рыхлому косогору, Воины увидели сплошную стену ольхи в два-три человеческих роста; кое-где встречались дрожащие силуэты осин.
– Ого! Настоящий лес!
– присвистнул Демид.
– Не думал, что такое бывает в Шандаларе.
– Только не вздумай его валить, - ехидно предупредил Мирон.
Бернага отмахнулся.
Где-нибудь в Туране или Цесте деревья такого возраста наверняка уже стали бы втрое выше, да и ствол был бы куда толще. Что поделать, влажность, холод и недостаток Солнца...
В лес убегала заросшая бурой травой неширокая тропинка. Ходили по ней более-менее регулярно, но все же достаточно редко.
– По этой тропе, - объяснил Муштаба.
– Никуда не сворачивая. Идти меньше часа. Если хотите, я проведу.
– Спасибо, - поблагодарил Лот.
– Мы уж сами. Тебе ведь еще в поселок грести.
– Да чего там, - махнул рукой хуторянин.
– Сегодня тихо. Даже в темноте догребу. Тут недалеко.
Распрощавшись с проводником, Лот скомандовал:
– Ну, ходу. Темнеть скоро начнет.
В лесу царил загадочный сумрак; рыхлая зелень нависала над головами и стелилась под ноги. Первое было непривычным для Шандалара, но Воины, повидавшие Мир, не смущались.
Демид присел над большим светло-зеленым листом, изрезанным, словно наличники в домах Зельги.
– Глазам не верю! Папоротник!
– Тут и грибы, поди, есть, - предположил Мирон.
– Точно! Вон, глядите!
Крепкий лесовик с коричневой шляпкой притаился под листьями, опавшими в прошлые заморозки.
– Хей, Демид, давай, иди слева от тропы, а я справа пойду. Так и на ужин наберем, - сказал Мирон с воодушевлением, сворачивая в сторону. Демид уже брел, по колено в папоротниках, щуря в полутьме глаза.
Тропа почти не петляла. Лес монотонно тянулся навстречу; иногда попадались полянки, утыканные желтыми и красными семейками сыроежек. Лот срезал их коротким ножом с костяной рукояткой.
Жилище Дервиша возникло на пути внезапно, будто из-под земли выросло. Хотя, по большому счету так оно и было. Лес все убегал вдаль, а на крошечном пятачке перед небольшим холмиком-завалинкой жиденько дымил костер, непривычно потрескивая. Вскоре Лот понял почему: горел не кусок огненного камня, а настоящие дрова, кривые иссохшие сучья.
Он крикнул спутников и присел у костра на вывороченный пень-раскоряку. Вскоре явились Мирон с Демидом, гордо неся в капюшоне десятка три крепеньких лесовиков. Лот невозмутимо добавил к добыче две полные пригоршни ладных молоденьких сыроежек.