Облик
Шрифт:
– Больше. Ещё больше. Все ещё выглядит, как масло.
Эрик вычерпывает еще. Куча змей на полу позади него растет, и один из техников подходит и отодвигает их в сторону. Мое резиновое одеяло превращается в покрывало. Верх моей груди начинает открываться, как и ноги до бедер, и некоторые участки живота. Я кидаю быстрый взгляд на своё тело. Это похоже на бикини. Бикини без бретелек. По крайней мере, никому не видно стринги. Я так думаю. Но теперь Эрик отошёл, и я снова смотрю в камеру Рудольфа, пытаясь передать ему магический выстрел глазами.
Сконцентрируйся.
Мы работаем на протяжении нескольких песен Blondie, но Рудольф всё ещё недоволен.
–Ладно, детка, я устал. Не сверкай на меня, а пламеней. Эта Девушка-Гадюка – не снежная королева, она – вулкан. Тлей, как угли, крошка.
Я останавливаюсь, смущённая. Я никогда раньше не была вулканом, и когда пытаюсь представить это, на ум в первую очередь приходят слишком острые тайские закуски. Разумеется, это не то, что нужно Рудольфу. "Вулкан" больше похож на "Вампиршу", и это точно не лучший момент в моей жизни. Это совсем не так, как с Эриком. Происходящее значительней, гораздо сложнее и в целом более... публично. Хотела бы я, чтобы Тина была здесь, она могла бы меня воодушевить. И возможно, она объяснила бы мне эту ситуацию с её братом. Конечно, она не могла соврать моим родителям о чём-то настолько важном, ведь правда? Это все ещё беспокоит меня.
– Сфокусируйся! – окликает Рудольф. – Где ты витаешь, Змейка? Смотри на меня. Давай, милая, покажи мне тлеющий огонь! В чём проблема?
Рада, что он спросил.
– На самом деле, – говорю я. – Я представляла себе этот образ скорее как воительницу, чем как вулкан. Ну, вы понимаете – храбрая и горячая, конечно, но не слишком...
Развратная. Я имела в виду, развратная. Могу ли я сказать "развратная"?
– Не слишком какая? – довольно резко спрашивает Рудольф. На этот раз он не сверкает зубами, потому что он не улыбается мне. Уже нет.
– Слишком... пламенеющая.
Пламенеющая. Что за идиотское слово. Неудивительно, что Рудольф хмурится.
– Хорошо, – говорит он таким тоном, которого я ещё не слышала. – Давай поступим, как ты предлагаешь. Как ты её себе представляешь. Потому что редактор Elle нанял тебя сделать фотосессию в прошлом месяце, верно? Потому что ты только что вернулась со съёмок десяти страниц для русского Vogue в Сибири. О, погоди, нет. Это же был я.
Он смеётся, и вся остальная команда его поддерживает.
Я чувствую себя точно так же, как и в день "девушки в трусиках", когда мне пришлось надеть севшую после неправильной стирки юбку. Или в тысячу раз хуже. Глаза жжет. Честно говоря, я и не думала, что когда-то снова испытаю подобное. Где же Зена, когда я так в ней нуждаюсь? Миранда подходит ко мне и притворяется, что поправляет мой блеск.
– Не обращай внимание, – шепчет она. – Он очень обидчивый. Тебе просто нужно следовать его рекомендациям. Всё будет прекрасно, обещаю.
Так что я снова пытаюсь тлеть, игнорируя то, что змеи сваливаются с меня слева, справа и по центру, и что запах перегревшейся резины вызывает у меня тошноту,
– Извините! – окликаю я. – Прошу прощения. Я растерялась. Можно... можно прерваться на минутку?
Рудольф вздыхает, смотрит на часы и опускает камеру. Очевидно, что я впустую трачу чужое драгоценное время.
Стилист Джо подходит ко мне.
– Тебе что-нибудь нужно, малышка? Принести тебе что-то?
Я мотаю головой.
– Только халат.
Она держит его передо мной, пока я вылезаю из ванной и бреду в примерочную. Там к нам присоединяется Диана, с обеспокоенным взглядом разглаживая свою юбку от Армани.
– Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает она.
– Это не совсем то, чего я ожидала, – объясняю я. – Ему нужно что-то... другое. Я знаю, как быть воительницей, но не вулканом. Я не уверена, что справлюсь с этим.
– Ну, разумеется, справишься! – твердо говорит Диана. – Ты можешь показывать больше, чем одно выражение, верно? Ты действительно блистала на тех тестовых снимках. Ты идеально подходишь для этого бренда. Тебе просто нужно быть профессионалом, вот и всё.
Сейчас её голос тоже звучит резко. Но она видит мой взгляд, дрожащие губы и кое-как выдавливает из себя подбадривающую улыбку.
– Давай! Тебе понравится.
Она протягивает руку, чтобы стереть слезинку в уголке моего глаза.
– Тысячи девушек умоляли бы своих бабушек, чтобы поработать с Рудольфом. Я знаю, тебе кажется, что он давит на тебя, но это потому что он хочет получить великолепный результат. Это не просто рекламная кампания – это искусство. Тебе просто нужно быть храброй и рискнуть, Тед. Вот как тебя заметили.
Через пять минут и три съеденных клубнички в шоколаде, я снова нахожусь под лучами софитов, с подправленной причёской и макияжем, стараясь быть профессионалом. Змеи разложены вокруг меня. Не так много, как раньше. Возможно, бикини со стрингами. Вязаное бикини со стрингами. Я опускаю взгляд, чтобы убедиться, что ничего лишнего не видно. И всё прикрыто – пока ещё. Но даже папа не видел меня в таком неприкрытом виде с глубокого детства. Если Дин Дэниэлс... Фу. Определенно, отвратительно. Мысль вызывает у меня тошноту. И они собираются поместить фотографию на заднюю обложку миллиона журналов...
Эрик показывает Рудольфу поднятый вверх большой палец. Blondie снова врубают на полную громкость.
– Лучше, – говорит Рудольф, – ещё раз. Хорошо, а теперь, очаровашка, мне нужен пугающий взгляд. Достаточно. Добавь огня. Подумай о своем парне. Думай о вашем прощальном поцелуе.
Непонятно почему, я думаю о Нике. Я сразу вспоминаю каждое сказанное им во время ночного звонка слово, и насколько он заблуждается насчет Авы, и как сильно он меня взбесил. Рудольф в ужасе отрывает взгляд от камеры.