Облик
Шрифт:
Рудольф, разъярённой фурией влетающий обратно, увидев меня всё ещё в халате, угрожающий подать в суд на Модел Сити и меня в частности, орущий, что он проследит, чтобы я больше никогда не смогла получить работу в этой области. Ведь я всего лишь модель. Я должна делать, что велено. Без фотографа модель – ничто. Он не позволит разрушить весь его рабочий график только из-за того, что тупая девчонка не слушала, когда ей объясняли концепцию съёмок.
Диана, пытающаяся по телефону договориться с агентством о модели на замену в кратчайшие сроки.
Миранда, говорящая: «Пойдем со мной».
Она проводила меня назад в примерочную
Если я когда-нибудь снова буду работать в Нью-Йорке – а этого никогда не произойдёт – именно Миранда будет тем визажистом, которого я попрошу. Из всей толпы людей только она рассказала мне о пароме, сунула несколько долларов на дорогу и предложила выйти на свежий воздух через заднюю дверь. Она была права. Мне в тот момент совсем не нужны были все эти носящиеся вокруг люди, напоминающие, в какие неприятности я вляпалась.
Поездка на пароме была как раз тем, в чём я нуждалась, чтобы наконец начать дышать полной грудью после всего произошедшего в студии. Морские брызги освежают лицо. Тарахтящий гул парома действует успокаивающе. И Леди Свобода напоминает мне, что женщина может выглядеть смелой, храброй и вдохновляющей, не вынуждая себя пламенеть или носить стринги. В любом случае, я бы нелепо смотрелась в бикини – три треугольничка ткани на плоской доске. О чем Саймон думал, когда увидел меня?
Когда паром причаливает к пристани, мне всё ещё не хватает свежего воздуха. Я решаю прогуляться по Манхэттену, направляясь прямиком к квартире моделей. Покупаю горячий шоколад, чтобы согреться, и после четверти часа пути я натыкаюсь на крошечный участок газона и деревьев, где можно присесть и допить.
На единственной лавочке уже сидит женщина с огромной пластиковой сумкой. Она и сама огромна. У неё спутанные немытые волосы, её лицо не загорелое, как мне показалось на первый взгляд, а покрыто застарелой грязью. От неё исходит "интересный" аромат и я полагаю, что это не "Гадюка". Женщина усиленно стережет свою сумку, вероятно потому, что в этой самой сумке содержится всё её имущество.
Я спрашиваю, можно ли мне присесть, и женщина кивает. Мы признаем друг друга: два странных человека в странном городе, сделавшие свой собственный выбор – возможно, и неправильный – и не ожидающие ничьего сострадания. Она даже улыбается.
– Милая прическа, – произносит женщина, прерывая паузу.
Я предлагаю ей остатки моего горячего шоколада.
– Забавные носки, – говорю в ответ.
Носки длинные, с разноцветными полосками. Помимо них на женщине надеты красные шорты до колен и синие сабо. В такую прохладную погоду ей бы в пальто облачиться, но вместо этого на женщине надеты толстовки в несколько слоев и намотаны шарфы. Я не знаю, где она их достала, но одежда по цвету сочетается с полосками на носках, более того, – когда я пристальнее приглядываюсь, – в правильном порядке. В волосах женщины гнездится маленькая шляпка с цветком. Со стороны она выглядит как стильный клоун.
– Да и в целом милый наряд, – признаю я.
Она пристально смотрит на меня.
– Ты немка?
–
– Француженка?
– Нет.
– Итальянка?
– Неа. Англичанка.
– Угу.
Она все ещё пялится на меня. Поверить не могу, что мой акцент звучит как французский или итальянский, но кто знает, кто знает. Как бы то ни было, она такого не ожидала.
– Глазам приятно, – добавляет она.
– А?
Но женщина не отвечает. Она это произнесла как предупреждение. Это значило, что я привлекаю внимание и это проблема или что у меня что-то с глазами? Я внезапно вспоминаю, что на мне все ещё сияющий змеиный макияж. Наверное, мой вид больше подходит сейчас для тусовок, чем для прогулок в парке.
Женщина допивает горячий шоколад, придвигается ближе к своей сумке и решительно смотрит вперёд. Есть в ней что-то величественное. Непобедимое.
– Эм, не хочу показаться грубой, – говорю я, – Но, если вы не возражаете... можно мне вас сфотографировать?
Я вытаскиваю свой айфон от Модел Сити. У него есть все новейшие функции и превосходная камера.
– Как пожелаешь, – отвечает женщина с низким рокочущим смехом. – Люди постоянно это делают.
Я приседаю на некотором расстоянии от неё и делаю несколько снимков женщины с сумкой на лавочке, но в основном стараюсь запечатлеть удивительную игру с цветами в одежде.
– Рада встрече с вами, – добавляю я. У Саймона и Тины очень узкий кругозор. Если бы я выбирала, кого сегодня фотографировать, это определенно была бы данная леди, а не я.
– И хочу сказать, я думаю, что вы выглядите... удивительно.
– В точку, сестра, – говорит она, улыбаясь.
Я засовываю телефон назад в сумку и, к своему удивлению, обнаруживаю, что я усмехаюсь. Мне только сейчас приходит в голову, что я провела большую часть дня с неправильной стороны камеры. Но, по крайней мере, под конец мне удалось освободиться.
Глава 37
Когда я под вечер возвращаюсь в апартаменты моделей, из Лондона звонит Фрэнки и интересуется, что пошло не так. Что бы я ни сделала, уже слишком поздно пытаться всё исправить. Я отвечаю ей, что хотела бы отправиться домой как можно скорее, чтобы вернуться к своей сестре. Фрэнки соглашается. После того, что я сегодня натворила, думаю, она не доверит мне участие ни в одном кастинге, так что мы обе, кажется, считаем, что мне лучше быть в Лондоне.
Каким-то чудом она умудряется заполучить мне билет на последний рейс из Нью-Йорка. К тому моменту, как я узнала все подробности, в Англии уже давно минула полночь, и слишком поздно звонить домой. Так что я посылаю маме сообщение с временем прилёта. Когда она его прочитает, я уже наверняка буду на полпути.
Я занимаюсь запихиванием своих вещей обратно в чемодан, когда мой телефон снова звонит. Я хватаю трубку, удивляясь, откуда у Авы мой новый номер, но это оказывается Тина, ожидающая в Лос-Анджелесском аэропорту вылета в Нью-Йорк.
– Принцесса, скажи мне, что всего этого на самом деле не произошло.
Я отвечаю ей, что всё правда.
– Но никто не уходит от РУДОЛЬФА РЕЙССЕНА. Этот парень – гений!
– Я не оправдала его ожиданий, – говорю я ей. – Мне очень жаль.
– Мне говорили совсем другое. Я слышала, что у тебя были свои идеи съёмки. Ты пыталась говорить ему, что делать. НИКТО не указывает Рудольфу, как ему поступать. Тем более не какая-то девочка, которую я откопала в трущобах.