Обрести себя
Шрифт:
– А как дела у Элизы?
– Неважно. Просто комок нервов. Когда Стив заводит речь о ребенке, она приходит в жуткое возбуждение или начинает рыдать. Не знаю, что с ней делать. У меня опускаются руки. А Стив, сама понимаешь, мне в этом не помощник. Элиза его открыто игнорирует. Скажу тебе откровенно, Кэсси, меня тревожат их взаимоотношения. Если так будет продолжаться… – Он снова вздохнул. – Нет, не хочу больше думать об этом.
Кончив разговор, Кэсси попрощалась и положила трубку. Ее удивляло и одновременно настораживало странное поведение сестры.
Может быть, из-за беременности у нее случился нервный срыв? Или ее так мучит запоздалое чувство вины перед
Затем, представив, как отреагирует отец, узнав, что у его младшей дочери будет внебрачный ребенок, она закрыла лицо руками. Примет ли он ее или это лишь еще больше увеличит пропасть между ними?
В воскресенье утром Федерико первым делом потребовал принести почту. Он с нетерпением ожидал делового письма из Англии, от которого зависели его планы на следующую неделю. Письма не было. Тогда он взял газету и пробежал глазами первую страницу, затем перевернул ее… и замер. На него смотрело лицо Чарлза, а над портретом брата красовался кричащий заголовок «Любовные игры Элизы Дойл».
Федерико провел ладонью по лбу и быстро прочитал статью. В ней подробно описывалась любовная связь Чарлза и сестры Кэсси. Миссис Дорн, теперь уже бывшая экономка Ллойдов, прекрасно осведомленная о том, что творилось в доме, продала газете сенсационные сведения. Также в статье упоминалось о том, как незаслуженно пострадала младшая дочь Эдварда Ллойда, молча снося несправедливые обвинения в свой адрес.
Дрожащей рукой Федерико отложил газету и долго сидел, уставившись в одну точку. Значит, Кэсси не лгала. А ведь все это время он подсознательно был уверен в ее виновности. Почему же тогда он не послушался своего сердца и не доверился этой милой хрупкой девушке, которая пожертвовала своим добрым именем, дабы уберечь беременную сестру от позора публичного скандала.
Кэсси спала, когда раздался телефонный звонок. Она подскочила в постели и схватила трубку. К ее удивлению, звонила Сандра. Она смущенно бормотала какие-то извинения, но Кэсси плохо понимала, о чем идет речь.
– Кэсси, мы всегда были подругами. Прости, что я смалодушничала, но ведь тогда все считали тебя виноватой. Я не рискнула поступить иначе, и сейчас мне очень стыдно перед тобой за свое поведение.
– Я не понимаю тебя. В чем дело? – встревожилась Кэсси.
– Как? Ты разве не читала «Ивентс?» И Сандра вкратце изложила ей суть статьи. Слова подруги не вызывали сомнений, и Кэсси была потрясена до глубины души услышанным. Теперь стало ясно, почему сестра так настоятельно требовала уволить экономку. Элиза боялась, как бы неприглядная правда не выплыла наружу. В Кэсси она была уверена, а вот миссис Дорн знала слишком много и, видимо, после последних событий стала опасна для нее. Однако, настояв на своем, Элиза сделала хуже прежде всего себе самой. Обиженная экономка не стала молчать. Оказалось, что Чарлз посещал их дом в отсутствие Стива и отца и пожилая женщина узнала о любовной связи Элизы и Чарлза задолго до того, как это стало известно самой Кэсси…
Часом позже она подъехала к родному дому. Вокруг было полно репортеров. Закрывая лицо от камер, она поспешно открыла дверь и вошла в дом. В гостиной стоял полумрак из-за полностью задернутых портьер. Стив лежал на диване, уткнувшись лицом в подушки. Однако настоящий ужас охватил Кэсси, лишь когда она увидела отца, сидящего в кресле в неестественно сгорбленной позе и с потухшим взглядом.
Эдвард Ллойд поднял на дочь воспаленные глаза, полные немой мольбы.
– Твоя сестра ушла из дому прошлой ночью, – сдавленно произнес он. –
– Я поговорю с ним, – мягко сказала Кэсси и подошла к мужчине, лежащему на диване.
Стив повернулся к ней, хотел было что-то сказать, но зубы его так клацали, что он не смог произнести ни слова. Тогда он закрыл лицо ладонями, и Кэсси увидела, как задрожали, словно от озноба, его плечи. И вдруг поняла, что он… плачет.
Отчаянные, сдавленные рыдания испугали ее. Она ни разу не видела плачущего мужчину. Кэсси мягко положила ладонь ему на плечо, и он тотчас же вцепился в нее обеими руками и крепко сжал. Не успела она опомниться, как уже сидела на диване, а Стив сгорбился перед ней, уткнувшись головой ей в колени.
Она нежно поглаживала его спутанные светлые волосы, приговаривая:
– Да будет тебе, Стив, будет… Вот увидишь, все образуется. Когда родится ребенок…
Он перебил ее, заговорив быстро, хрипло, выплескивая все, что накопилось в его душе, – горькие слова признания и унижения.
– Никакого ребенка не будет. Понимаешь, не будет! Элиза никогда не была беременна. Все, все ложь! Она прикрывалась своей мнимой беременностью, чтобы заставить тебя молчать о Чарлзе. Видимо, моя жена считала, что забеременеть легко, но у нее ничего не получилось. Думаю, что она вообще не способна родить детей.
Кэсси побледнела как полотно и расширенными от ужаса глазами уставилась на Стива.
– Стив, ты считаешь, что Элиза сделала неудачный аборт?
– Может быть. Но только не от меня. Мне же она сказала, что ненавидит детей и устала жить с нелюбимым мужем. Зачем же тогда она вышла за меня? Я ведь мог жениться на тебе, только тогда ей эта мысль не понравилась. Но она никогда не любила меня по-настоящему. Никогда не хотела меня. До Чарлза у нее, вероятно, были еще любовники. Только теперь я начинаю понимать, почему под всякими предлогами она отказывала мне в близости. А я так мечтал… – Он с трудом перевел дыхание и продолжил: – Элиза эгоистична и бессердечна. Она ни капли не сожалеет о той боли, которую причинила тебе. Для себя я уже все решил: мы разведемся, и я забуду все это как кошмарный сон. Сможешь ли ты простить меня и забыть мое предательство? Вспомнить, как нам когда-то было хорошо вместе? Кэсси вздрогнула.
– Мне очень жаль, Стив… Но мы с тобой можем быть только друзьями.
Она поднялась с дивана и снова подошла к отцу. Он протянул дрожащую руку и ласково погладил дочь по руке.
– Почему же ты не рассказала нам правду? Тогда бы я не был так несправедлив к тебе. Прости меня, девочка. Я не знаю, как жить дальше. Что же будет с Элизой? Один скандал за другим. Мое сердце просто не выдерживает… – Его голос дрогнул, и он отвернулся.
– Я молчала только ради ребенка, – еле слышно произнесла Кэсси. – Мне нечего тебе прощать, папа. Ты же думал, что поступаешь правильно. Но сейчас, к счастью, все позади. А об Элизе не беспокойся – уж она-то не пропадет.
Не в состоянии больше видеть, как переживают эти двое взрослых мужчин, Кэсси прислушалась к возбужденным голосам, доносящимся с улицы. Затем она ласково взяла отца за руку и спросила:
– Может, мне стоит выйти и сделать заявление для прессы, тогда они, возможно, оставят нас в покое? Как ты считаешь, папа?
– Поступай как знаешь, детка, – безучастно ответил он. – Элизы нет, а для этих людей только ты и она представляете интерес. Я вне игры. К тому же для меня это стало бы слишком тяжелым испытанием.