Общий враг

Захаров Павел

– Огонь!

Викинз надавил на гашетку – и его «Браунинг» стал жадно заглатывать в свое железное нутро пулеметную ленту. С другого бока пулемет щедро выплевывал крючкообразные звенья пулеметной ленты и пустые гильзы. В тот момент, когда раздался первый выстрел, солдату показалось, что через забор кто-то лезет. Впрочем, через сотую долю секунды тяжелая пуля выбила большой кусок бетона именно в этом месте, и Викинзу уже некогда было думать над вопросом «а вдруг там кто-то был». Даже если и был, то теперь-то уж…

У иракца, стоявшего у ДШК, не было ни одного шанса. После того, как Джафара первой

же пулей порвало на две половинки, боевик только и успел что повернуть голову. Фонтан бетонных брызг, камни, буквально вырванные из стены, осколки и непонятные ошметки – видимо то, что осталось от водителя – вот что он увидел в последнюю секунду своей жизни. Увидел, но, скорее всего, даже не успел осознать. «Тойоту», на свою беду вставшую напротив участка, который Майкман наметил для выхода своей группы, буквально смело.

Между «Хаммером» и забором было всего пять метров. Пулемет лупил в стену без остановки секунд двадцать. Грохот выстрелов разлетался во все стороны, волны эха накладывались друг на друга и иногда возникало ощущение, что огонь ведет не один, а сразу несколько стволов. Проем в заборе быстро увеличивался, расширяясь вправо и влево, пока не разросся на ширину, достаточную для проезда армейского джипа.

– «Дельта-лидер», это «Дельта-17»… – радист вызвал Майкмана.

– На приеме…

– Проход готов. Выезжаем за периметр и следуем к точке сбора.

– Выдвигайтесь через пятнадцать секунд. Мы выходим сразу за вами.

– Понял, сэр. Пятнадцать секунд.

Викинз рассматривал причиненные забору увечья, готовый в любой момент снова открыть огонь. Облако пыли осело, и его взору открылся жиденько дымящийся остов пикапа с пулеметом в кузове. Ствол ДШК был бессмысленно задран в небо. Водительская дверь висела на одной петле. Рядовой узнал машину. Это был тот самый джип, который расстрелял его машину во время второй попытки штурма.

– Прикинь, – солдат ткнул ботинком в спинку сиденья водителя, – а мы их уделали.

12 часов 15 минут

По взлетно-посадочной полосе багдадского аэропорта, сквозь волны горячего воздуха двигались, готовясь к взлету два «А-10». Командир второго авиакрыла, майор Эндрю МакФин, ведущий в этой паре, обменивался короткими репликами со своим ведомым, лейтенантом Йеном Таккером, обсуждая предстоящий полет и проверяя работу узлов и механизмов. Закрылки и элероны шевелились, будто бы штурмовики разминались перед работой. Стойки их шасси дрожали в горячем мареве, и со стороны могло показаться, что они подрагивают от нетерпения – «Бородавочники» страстно желали побыстрее оторваться от земли. Каждый самолет имел под крылями по две бомбы, предназначенные для разрушения укрепленных строений.

Почувствовав свою безнаказанность и осознавая уязвимость позиций американцев, несколько вооруженных автоматами боевиков просочились от ворот к грузовику и заняли за ним позиции. До входа в бункер им надо было продвинуться на пару десятков метров, но высовываться никто не решался, несмотря на вопли старших, получавших указания от Наджиба Аль-Бахмара. Иракцы ограничивались короткими очередями, высовывая оружие из-за укрытия. Они кинули четыре или пять гранат, которые, впрочем, не нанесли пехотинцам, укрывающимся внутри бункера, никакого урона.

Сам же Аль-Бахмар пытался понять суть замысла оборонявшихся. До него дошла информация о том, что два «Хаммера» пробили дыру в заборе с западной стороны и уничтожили его джип с пулеметом. Перегруппировать силы для обхода бункера с запада и организовать атаку с новой позиции он уже не успевал. Американцы отправили машины за подмогой? Вряд ли… Если же… Мысль о том, что американцы решили покинуть свои позиции, нравилась Наджибу своей логичностью. Если так, то броневики проделали дыру в заборе для пеших бойцов. Значит, стоит ожидать прорыва…

12 часов 16 минут

Выскакивать наружу было страшно, но Павлу не оставалось ничего другого, кроме как автоматически кивнуть Сергею, когда тот спросил, все ли готовы. Покидать толстые стены бункера было натурально жутко, но Павел понимал, что и оставаться внутри было невозможно. Холодный комок в животе, это физическое воплощение страха, закручивал в петли мысли, завязывал их в узлы… Единственная ясная мысль, которая сопротивлялась щупальцам страха – вопрос «Что я тут, нахрен, делаю?!».

– Ну… Ты как, брат? – Родион был на удивление спокоен.

– Да как тебе сказать, – криво усмехнулся Павел. Он старался не смотреть в глаза младшему, чтобы тот не увидел, что старший неслабо трухнул, а потом понял, что все это бессмысленно.

– Херово, – признание получилось легким, и холодный вихрь внутри как-то даже замедлил ход, – страшно. До усрачки, если честно.

– Я бы удивился, Павлон, если бы ты сказал, что все супер… Поверь, сейчас тут всем примерно так же.

– Я когда уезжал, сказал…

– Так, – прервал беседу братьев Бойченко, – на счет «три»! Бежите за ними. – Сергей показал пальцем на спины американских солдат, уже приготовившихся к рывку, – не отставать, не оборачиваться, не думать! Просто быстро бежать!

«Не думать». Это он вовремя сказал…

Группа выстроилась перед выходом следующим образом: впереди шли два пулеметчика, которые должны были выскочить первыми и прикрывать плотным огнем проход сослуживцев и русских журналистов. Замыкали группу Бойченко с Майкманом и еще один пулеметчик. Сергей должен был «толкать перед собой» Надю, Леонида и Павла. В темноте бункера, в призрачном свете химических палочек, дававших мягкий, но тусклый зеленоватый свет, было сложно сориентироваться по количеству людей, которым предстояло выскочить из дверей и пробежать под огнем противника около сорока метров до спасительной дыры в заборе. Павлу представлялось, что сейчас его окружает не менее пятнадцати человек. Рядом были Надя и Леонид. Оба мертвенно-зеленые, страшные. В прочем, он сейчас выглядит так же. Считать остальных он не собирался.

Майкман, как капитан корабля, что последним покидает обреченное судно, аккуратно вынул из подсумка зажигательную гранату. С сомнением глянул на нее и достал вторую, которую передал Шепарду. Мужчины привычными, заученными движениями потянули за кольца и мягко закинули обе гранаты в помещение командного пункта. Ничего из того, что они были вынуждены бросить, не должно было достаться противнику.

– …Два!.. Три! – крикнул спустя секунду офицер – и все буквально вывалились из двери на дневной свет.