Объятья
Шрифт:
Оникс театрально вздохнул.
– Это верно. Но с другой стороны, я должен наслаждаться убийством гораздо больше, чем ты.
Малахи двигался так быстро, что я едва заметила, как он разговаривал с Ониксом, а он уже поднял меня воздухе, обвивая рукой мою шею. Его пальцы впились в кожу. Я даже не смогла вздохнуть, чтобы закричать.
– Ты сам сказал. Она влиятельна и даже не закончена.
– Его рука напряглась. Энергия гудела между нами, поскольку Малахи постепенно увеличил давление, стараясь завершить мое существование. Его взгляд решительно пронзил меня. Все, на что я была способна, это
Краем глаза я увидела, что Гриффин приблизился. Я вырывалась из хватки Малахи... было больно как в аду... руками я обхватила его лицо и надавила большими пальцами ему на глаза, так сильно и быстро, как могла. Это был один из первых уроков, которые Линкольн преподал мне. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его, и Гриффин переместился со скоростью молнии, хватая свободную руку Малахи, заламывая ее за спиной под неуклюжим углом, я слышала хруст. Глаза Малахи распахнулись шире, и он разжал руку на моей шее, роняя меня на землю, где я дышала, как рыба, вытащенная из воды.
Когда я подняла глаза, Малахи и Гриффин сцепились. Туман окружил их - спектр блестящих цветов. Гриффин держал Малахи в мертвой хваткой, в зажатом состоянии.
– Сделай свой выбор, если у тебя он есть, и сделай его быстро!
– приказал он.
Малахи боролся с невидимой силой, держащей его. Гриффин вытащил длинный кинжал из ножен, которые, я не заметила прежде, висящий на его штанах.
– Будет человечнее или я верну тебя! – воскликнул он.
– Я бы предпочел быть грызуном в норке, чем быть человечнее, - с отвращением произнес Малахи.
– Ты выбрал свой путь.
– Гриффин вонзил кинжал в Малахи, как раз под ребра, направив его сердце с недрогнувшей силой. Очевидно, он делал это и раньше. Много раз. Не было хлопка, взрыва, не таяния плоти; Малахи просто исчез. Как будто он никогда не существовал.
Я встала, обхватил рукой шею. Она горела, но время скулить будет потом. Я украдкой глянула на Линкольна, который выглядел так, как будто пытался делать неглубокие вдохи. Живой. Феникс все еще стоял, не двигаясь, выражение лица не изменилось. Приятно знать, что он был весь в заботах. Оникс тоже стоял на протяжении всей борьбы. Изгнанники, стоящие за ним приблизились, но, казалось, больше они сейчас были неуверенными, их глаза были устремлены на Гриффина.
Оникс откашлялся и издал кхе-кхе звук.
– Слишком часто они забывают, Гриффин. Ты выглядишь таким… умственно отсталым. Это хитрая маска. Это не поможет тебе в конечном счете, конечно, но для сегодня, как я сказал, твоя свобода в обмен на мою историю.
– Никаких историй.
– сказал Феникс тихо. Дрожь прошла по спине. Это был тон, не терпящий возражений.
– Почему бы нам не позволить нашей маленькой Радуге решить?
– Он посмотрел на меня и картинно поклонился. Я заключила, что так или иначе приобрела новое прозвище. Чего хочет каждая девушка.
– Ты позволишь им уйти, обоим, и твои лакеи не будут ничего делать?
– сказала я.
Оникс выглядел удивленным от моих слов. Я поняла, что совершила оплошность, называя изгнанников его лакеями. Уже гудящая напряженность в комнате увеличилась.
– Да, я даже попытаюсь
Да, но я готова была поспорить, это будет не сладко. Я посмотрела на Гриффина. У него, казалось, не было предложения получше, он пожал плечами. Это было мое дело.
– Рассказывай свою историю, - сказала я.
– Люди так предсказуемы, да, Феникс?
Молчание Феникса раздражало меня, но он все еще стоял позади меня, а я слишком боялась, чтобы повернуться спиной к Ониксу. Гриффин был спокоен. Я видела, как он сосредоточился на Магде и просматривал помещение на наличие неприятностей.
Оникс прошелся по комнате, а затем начал театрально говорить.
– Много, много лет назад эта земля и человек были созданы. Существует множество мнений относительно того, кто или что создало их, но сейчас не об этом. Человеку... мы можем назвать его Адамом, если тебе так нравится... был дан сад, в котором можно было резвиться. Какое-то время это было прекрасно. Ты знаешь сад, о котором я говорю?
– Эдем. Сады Эдема. Ты сказал историю, не вопросы и ответы.
– С моей фамилией я слышала эту историю и не раз.
Он поправил галстук.
– Я и рассказываю. Мои извинения. Ну, видишь ли, я уверен, что ты понимаешь что, если у человека должна быть свободная воля, то у него должны быть выбор и возражение. Ангелы, с возлагаемой на них ответственностью, использовали свои силы для создания одного из своих... редкого ангела, поскольку это была женщина. Во всех отношениях в противовес Адаму... за исключением того, что они были оба бессмертны.
– Он посмотрел на меня и поднял брови.
– Ева, - сказала я расстроено.
– Я уже слышала эту историю раньше.
Он улыбнулся Фениксу.
– Она серьезно? Я думаю нет. Не Ева, маленькая Радуга; она была создана позже, во время очистки. Перед нею была другая. О, теперь я, может казаться, не помню ее имени... Как ее звали, Феникс? Конечно, ты помнишь?
– Его улыбка расширилась. Он явно наслаждался. Я была почти удивлена, что он не раздавал попкорн.
– Лилит.
– Феникс только сказал, но снова мое тело задрожало, как будто кто-то, только что прошел по моей могиле.
– Да, Лилит, как я мог забыть? Ну, Лилит была создана, чтобы привнести баланс в этот неуравновешенный мир. Видишь ли, она была полной противоположностью неиспорченному человеку, и принесла с собой все мои любимые вещи: соблазн, страсть, обольщение, обман, гнев, страх, убеждения, - ну, ты понимаешь. Так или иначе Адам был разгневан Лилит, когда через некоторое время она отказалась лечь под него.
– Он подошел ко мне поближе и зашептал, как будто рассказывая мне тайну.
– Будучи созданными, поскольку равные противоположности действительно вызывали несколько брачных проблем. Скажем так, они дрались... и, конечно, их бои были великолепны. Адам еще не попробовал то противное яблоко, таким образом, он был так же силен, влиятелен и бессмертен как наша Лилит.
– Он глубоко вздохнул, изображая, что вспоминает.
– Наконец, Лилит оставила Адама и сад, принимая решение вместо этого быть поглощенной ее собственной тьмой. Были посланы три ангела, чтобы возвратить ее Эдем. Они угрожали ей, она угрожала им, ты знаешь; обычное дело. Но она отказалась возвращаться.