Объятья

Ширвингтон Джессика

– Да.
– Едва я успела сказать. Я не смогла бы с ним больше соглашаться.

– Он - счастливчик, что у него есть ты.

Я просмотрела на Феникса, к которому вернулось его вездесущее хладнокровие. Несмотря на то, что любой мог сказать, что он был там из-за меня, так как все это началось. Он не оказывал давление на меня или вынуждал меня что-либо делать, быть кем-то. Я вытащила руки из хватки Гриффина.

– Я не принадлежу ему.

Я знала, что Феникс прочтет решимость в моих эмоциях. Я, возможно, потеряла свой выбор в этом. Может быть, я была не в состоянии стоять и смотреть, как Линкольн умирает.

Я могу навсегда запутаться в этой искаженной реальности ангелов и Грегори, добра и зла... но все остальное было моим. Я почувствовала себя глупо, когда подумала, что Линкольн и я могли быть вместе. Что-то всегда стояло на пути. Теперь то, что я собиралась сделать, просто гарантировало, что так будет всегда. Напарники Грегори никогда не смогут быть вместе.

Магда вышла и бросила груду окровавленных полотенец в прачечную, а потом двинулась на кухню, где она продолжила открывать и закрывать дверцы шкафа, ища что-то... или ничего. Наконец, она повернулась, чтобы взглянуть на меня осуждающе.

– Это - все твоя вина! Он был так взволнован из-за тебя, он был не в состоянии работать. Он не ел.
– Она сморщила нос от грязных тарелок.
– Хорошо... не так как обычно. Он не спал днями. Он винил себя во всем. Именно поэтому для Оникса было так легко его одолеть. Даже теперь...
– Она отодвинула тарелку в раковине так, что она могла вписаться к стакану под краном, и это вызвало цепную реакцию... вся груда тарелок переместилась и издала глухой звук. Я услышала треск. Она настаивала, во всяком случае, наливая воду в стакан и ставя его на стол после единственного глотка.
– Он зовет свою Радугу, - она усмехнулась.

– Что это за хрень такая с радугой?
– спросила я, оборачиваясь к Гриффину и игнорируя Магду. Либо дать ей все представление, либо оставить ни с чем.

Гриффин поднял глаза от карты, которую показывал Фениксу.

– Я думаю, что это имеет некоторое отношение к твоей силе. У всех нас есть отдельные силы... твои, кажется, отражают радугу в твоей ауре. Линкольн видит тени, которые цепляются за людей после того, как они были изменены изгнанием. Возможно, что в его ослабленном состоянии он может видеть твою ауру более ясно.

– Отлично. Таким образом, он получает суперсилу и суперзрение, ты получаешь возможность быть каким-то человеческим детектором лжи, и я получаю свой собственный вход на Марди Гра.
– Я уперла руки в боки и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Я посмотрела на Феникса, который рассматривал комнату с легким интересом.

– Пошли. Мне нужно сделать короткую остановку на пути, - сказала я. Потом повернулась к Магде, которая все еще, казалось, не хотела смотреть на меня.
– Скажи ему... чтобы не смел умирать.

Она посмотрела на меня с недоверием.

– Ты же не собираешься пройти церемонию объятия?

Я одарила ее своим лучшим не-напортачь-без-меня взглядом.

– Просто продержи его в живых, пока я не вернусь.

– А ты не пойдешь посмотреть на него?
– спросила она обвиняюще.

– Нет. Мы должны идти.
– Я не могла сказать ей, что я не знаю, могу ли я встретиться с ним в данный момент, не тогда, когда я чувствовала, что моя жизнь, как я знала, ускользает.

Феникс подошел и взял мою руку, ощущая мою потребность в спасении.

– Куда?

– Домой. Мне кое-что нужно.

Глава 23

«Если

это нечто ожидает нас, давайте сделаем из него несправедливость, давайте бороться против судьбы, даже без надежды на победу.»

Мигель де Унамуно

Я надела пару черных тяжелых ботинок и серую майку и завязала свитер вокруг талии. Урок выживания 101 в лучшем виде. Я порылась в своих ящиках, заполненных кисточками, ручками и драгоценным барахлом, и нашла свой старый разбитый телефон. Я вставила сим-карту, которую вытащила раньше из телефона, и включила его. Чудесно, экран показал две полоски зарядки. Вероятно, мне нужно было взять с собой побольше вещей. Оружие - неплохая идея... но у меня его нет. В последний момент я запихнула в карман мое детское ожерелье и стихотворение, которое оставила мне мама.

Раздался стук в мою дверь.

– Иду!
– прокричала я Фениксу. Пробежалась пальцами по волосам и собрала их сзади в "конский хвост", а потом схватила походные ботинки и открыла дверь. Там стоял папа.

– Привет, милая, - сказал он. Он выглядел озабоченным.

– Привет, папа. Я думала, что это Феникс.

– Он в гостиной.
– Он кивнул головой в том направлении, и добавил, - Вы, ребята, похоже...сблизились.

Я начала надевать ботинки, в то время как папа продолжал. У меня не было времени для этого разговора.

– Да, но мы только в начале наших отношений.

– Ви, ты в порядке?
– спросил он, замечая мое нетерпение.

– Со мной все отлично, - ответила я. Потом я подумала, о кое-чем.
– Папа, я знаю, это может прозвучать немного странно, но, когда я родилась, мама говорила что-нибудь...
– я ненавидела, что делаю это с ним. При одном упоминании о ней, на его лице отразилась боль.
– Что-нибудь необычное?

Он улыбнулся мне и немного расслабился.

– Она дала тебе имя. Она сказала: “Она - сердце Кешет, Джеймс. Она Вайолет." И затем она сказала нам обоим, что она любит нас и что все будет хорошо.

Я увидела, как его глаза наполняются слезами, и я захотела успокоить его, но все, что я могла сделать … громко сглотнуть. Я уже слышала это слово раньше. В моих снах.

– Что означает "Кешет"?

Он сжал губы и закрыл глаза, закрывшись от всего мира, от своих мыслей на секунду.

– "Кешет" - на иврите означает радуга. Твоя мама любила радугу. Она раньше говорила, что они были связью между нами и всем остальным: напоминанием, что мы не одни. Она сказала, что они были прекрасными потоками света и тени, и пока у нас были радуга, была надежда на мир. Фиолетовый самый серединный цвет радуги, ее сердце. Это на самом деле красиво.
– Он был далеко.

Я улыбнулась ему, а затем обняла его, отчасти потому, что он хотел, чтобы его обняли, отчасти потому, что я хотела, чтобы меня обняли, а отчасти, чтобы скрыть выражение на своем лице. Что моя мать сделала со мной?

Он был немного удивлен; обычно я уклонялась от нежностей. Когда я сразу не отошла, он сжал меня сильнее, как он привык, когда я была маленькой девочкой.

– Ви, что-то не так.

Я держалась за него, отчаянно желая, чтобы он был не прав.

– Все в порядке. Я... Я просто должна была принять несколько трудных решений в последнее время.