Одержимый
Шрифт:
Еще клетка, с одной крысой. Я подошел к ее плексигласовому домику. A11 еще дышала.
— Все у тебя будет хорошо, малышка, — пообещал я.
Ее тоже отравили, но она выжила, или убийца забыл про нее? Мои навыки в оказании первой помощи на крыс не распространялись. Да и речь шла не о спасении A11. Что здесь делали? Мучили крыс? Проводили эксперименты? И то и другое?
Я вернулся к Б4, черной крысе с металлическим кольцом на голове.
В медицинской школе мне доводилась бывать в исследовательских лабораториях. И в том, что комната эта — лаборатория, сомнений быть не могло. Клетки, крысы, которые
— Господи!
На пороге стояла Эрин. Они прижала руки ко рту. Наши взгляды встретились. В ее глазах отразился ужас, который тут же сменился решимостью.
— Натаниэль! Мы должны немедленно уходить!
Я смотрел на нее, не понимая, с чего такая срочность. Потом повернулся и взялся за дверцу клетки.
— Нат, времени нет! — закричала она. — Дом горит!
Глава 33
— Мы можем тут умереть!
Я не видел языков пламени, не чувствовал запаха дыма, вот и не разделял стремления Эрин покинуть это загадочное здание. Потом услышал грохот, треск. Что-то взорвалось в сарае-складе. Пол под нами закачался. Меня бросило влево. Оторвало от клетки. На ногах я не устоял, упал на левое колено.
В дверь ворвался горячий воздух.
— В подвале на полу огромная лужа бензина. — Эрин дернула меня за рукав, потянула к двери.
Подвал. Далекое место. Его отделяли от нас два этажа и три галактики.
— Мне нужна секунда, чтобы понять, что здесь делали.
— Нет, мы должны уходить.
Я зашел за клетки, чтобы посмотреть, куда тянулись провода от головы Б4. Никуда. Они лежали на полу, ни к чему не подсоединенные. Каждый с маленькой биркой. На одной я прочитал «Стим», на второй — «Волна».
Взялся на клетку с Б4, чтобы снять ее. Но понял, что она скреплена с нижней. Мне требовался рычаг, чтобы оторвать одну клетку от другой.
— Черт!
— Уходим! — крикнула Эрин.
Я не отреагировал.
— Дай мне ключи от автомобиля.
— Помоги мне разобраться, что к чему, Эрин.
— Я ухожу. Немедленно.
Эрин с решительным видом стояла у окна, которое выходило на ворота. Поймала мой взгляд, вновь повернулась к окну.
— Смотри!
— Куда?
Она указала за окно.
— Нат!
Новая волна жаркого воздуха поднялась с лестницы. Я посмотрел в окно. Увидел ярко-оранжевые языки пламени.
— Я знаю. Это пороховая бочка. Мне нужна твоя помощь, Эрин.
— Нет!
«Нет» в смысле «не пороховая бочка»? Или — «Нет, помогать тебе не буду?»
— Смотри! Автомобиль выезжает из ворот. Пожалуйста, мы должны уходить. Немедленно! Или ты идешь со мной, или отдай мне ключи от автомобиля и продолжай играть в детектива в одиночку.
Я не ответил. Не мог уйти из этой комнаты, не разобравшись, что к чему. Осточертела та беспомощность, которую я испытывал все последние дни. Чем здесь занимались?
Эрин все указывала в окно. Я видел языки пламени, поднимающиеся выше подоконника. Подошвами ощущал идущий снизу жар. Придвинулся к окну, чтобы посмотреть, что там увидела Эрин. Ничего не увидел. Может, автомобиль что-то заслоняло? Может, он уже скрылся за деревьями?
Поджог.
Эрин.
— Эрин, это ты… — У меня перехватило дыхание. — Ты?..
— Что — я?
Она
Я покачал головой. Бессмысленно. В голове все путалось. Не было времени подумать. И в мыслях никакой ясности. Я посмотрел на Эрин. Она перехватила мой взгляд, потом двинулась к двери. Побежала. Но выглядело все, как в замедленной съемке.
Слетела вниз по ступеням.
Я шагнул следом за ней.
Потом развернулся. Хотел еще раз осмотреть комнату, где «Стробэрри лабс» проводила свои эксперименты. Может, сумел бы найти какую-то зацепку. Что-то важное, чтобы потом мои показания не казались голословными.
Перед глазами все начало расплываться. Крысы, лабораторное оборудование, компьютеры. Ничего особенного. Никакого дымящегося пистолета.
Я бросил последний взгляд на единственную оставшуюся в живых крысу, All. Распахнул дверцу. Зверек выскочил из клетки, я скинул его со стола. Крыса пробежала три шага, остановилась, принюхалась, бросилась к лестнице. Спустилась на одну ступеньку, опять остановилась, поднялась обратно, в панике закружила по комнате. Мой взгляд упал на что-то белое. Под углом клетки лежал листок бумаги. Я вытащил его. Какие-то напечатанные слова, цифры. Что-то техническое и при этом неуловимо знакомое. У нижнего края кто-то написал корявым почерком: «Пароль: „Вестидж“».
Стиснув зубы, я глубоко задумался. Но подошвам становилось все горячее.
Первый этаж горел.
Плинтус пульсировал красным: прелюдия к танцу огня уже на втором этаже.
Я сунул листок в передний карман.
Пора сматываться.
Посмотрел на лестницу и увидел язык пламени. Шагнул к лестнице. Снизу мне навстречу поднялся клуб черного дыма. Опасность.
Окно.
Я посмотрел налево, поверх стола, на котором стоял монитор компьютера. Еще окно. Выходящее на боковую стену. Я подбежал к нему, выглянул. Языки пламени плясали по эту сторону дома, но еще не сформировались в огненную стену. Вырывались они из гаража. А может, поднимались с первого этажа.
Я схватил монитор, швырнул в окно. В комнату ворвался холодный воздух. Я залез на стол.
Шагнул к окну. Внезапно прогремел взрыв, взметнулось пламя. Я посмотрел вниз. Море огня. Все равно что прыгать в котел с кипящей смолой. Я вновь посмотрел на лестницу. Оттуда тянуло черным дымом. Побежал к ней, но меня остановил потянувшийся ко мне длинный язык пламени.
Вот тут я и осознал, в какую попал передрягу. Я видел только восемь ступеней, а потом лестница поворачивала на девяносто градусов. То есть вторую половину лестницы я сверху увидеть не мог. Восемь ступеней, маленькая площадка, а за ней меня ждала неизвестность.
Я огляделся, вспоминая, как нужно вести себя в случае пожара (зря, что ли, учился в медицинской школе), прикидывая, что может оказаться полезным. Нашел. Небольшой зеленовато-синий ковер.
Выдернул его из-под ножек одного стола, подтащил к лестнице, накинул на плечи.
— Теперь или никогда.
Сделал шаг с верхней ступеньки. Плотнее обернул плечи ковром. Осознал, что в момент поворота мне придется принимать решение: если огонь не такой сильный, до двери дойду на своих двоих; если очень сильный, мне останется только улечься на пол и катиться, завернувшись в ковер. Не забывая, конечно, про молитву.