Одержимый
Шрифт:
Четверг, 10:10; посмотрел фильм с Э. (игривый). Я вас спрашиваю: моральная двусмысленность — непременный атрибут хорошего фильма… еще одна встреча с заведующим кафедрой. Должность эту он занимает по одной и единственной причине: никому она не нужна. Статус — не эквивалент мудрости.
Воскресенье, полночь или около того. Сна ни в одном глазу. Терпеть не могу принимать лекарства. Но что теперь делать. Поработал в «Солнечном свете», вздремнул с часок в машине, поиграл в боулинг
Большую часть дневника я проглядел мельком, быстро приближаясь к концу. Мое внимание привлекла короткая запись:
Обед с магом за мостом. Собрал вещи для поездки.
Неделей позже:
Пятничный вечер в Сан-Лнсельмо за счет мага. Съел лобстера, шоколадное суфле, одно вело к другому. Ты шутишь, спрашиваю я? Ответ — нет. Проснулся в 8 и не вылезал из кровати до 2.
Потом:
Сделал копии магу, за что мне улыбались и меня благодарили. Позанимался в тренажерном зале по бесплатному пропуску. Договорился с Э. встретиться за обедом, все отменил. Сроки, сроки поджимают.
Я вернулся назад. Нашел первую запись, где упоминался маг.
Среда, 6:00 — покупал книги в «Амазоне». Вторую половину дня провел в «Солнечном свете». Встретился с автором книги, детской фэнтези. Он отредактировал мой реферат. Сказал, слишком много прилагательных. Полезный маг-грамотей.
Я прокрутил прочитанное в голове. «Э» — скорее всего Эрин. Маг? Саймон Андерсон? Он был детским писателем. Что-то произошло между Энди и магом? Это очевидно?
Компьютер пискнул. Аккумулятор садился и требовал подзарядки.
Я перескочил к концу дневника. Записи подтверждали слова Эрин.
Магу тоже нехорошо. Болит голова. Или это связано с его новой пассией? Кто такая Тара? Что бы ни, что бы ни, ЧТО БЫ НИ.
Компьютер вновь пискнул. Я посмотрел на часы. Мне еще предстояла поездка в Управление полиции Санта-Круса. Так что не оставалось ничего другого, как отложить завершение знакомства с личной жизнью Энди.
Голова у меня кружилась. Я не мог избавиться от дрожи в руках и ногах, подавить тошноту. Никаких диагнозов, помимо крайней усталости, в голову не приходило. Говорят, что адвокат, представляющий себя в суде, круглый дурак. Также говорят: врач, излечись сам. Почему профессионализм врачей, когда дело касается их самих, выше профессионализма юристов?
Сотрудницу архива Управления полиции Санта-Круса, наверное, донимала жажда: на столе стояли пять пустых банок из-под диетической колы. Может, благодаря кофеину она и выслушала меня очень внимательно. Или выглядел я таким же жалким, каким себя чувствовал, вот и вызывал желание оказать мне всемерную помощь. Может, мне на руку сыграло и появление патрульного с большими ушами. Он пришел буквально через минуту после меня и помахал мне
Развернув автомобиль в сторону Сан-Франциско, я позвонил Дэнни. Сухо и формально он сообщил, что полиция хочет меня допросить. Поинтересовался, нет ли у меня желания встретиться, чтобы он сопроводил меня в полицейский участок. Я обещал подумать. А потом услышал от него самое главное: полиция знает, что я нашел Эрин, и вот тут могут возникнуть проблемы.
— Они обнаружили в квартире Эрин следы взрывчатого вещества, — сказал Дэнни.
— Кто-то хотел взорвать ее квартиру?
— Кто-то использовал ее квартиру для изготовления бомб.
Несколькими минутами позже, когда я уже отъехал от Санта-Круса на пару миль, зазвонил мобильник.
— Ты где? — спросила Эрин. — Или ты собирался оставить меня здесь?
— Ты должна сдаться полиции.
— Я не взрывала кафе. Клянусь тебе. Натаниэль. Пожалуйста. Заклинаю тебя. Ты должен мне верить.
— Они обнаружили следы взрывчатки в твоей квартире.
— Нет. — Она заплакала.
— На кого ты работаешь? С кем ты работаешь?
— Пожалуйста, возьми меня с собой. — Теперь она рыдала. — Я все объясню.
Глава 36
Я позвонил Саманте и попросил ее и Яблочко встретиться со мной в студии акупунктуры в Дейли-Сити через полтора часа, объяснив, что мне понадобится их помощь.
Потом поехал на автовокзал Санта-Круса, где, по ее словам, ждала Эрин. И действительно, она стояла перед главным входом и выглядела так, словно терять ей уже нечего. Я попросил ее снять куртку, изображая охранника аэропорта, и только после этого впустил в машину.
— Начинай говорить.
— Чего ты от меня хочешь?
— Энни жива?
— Клянусь тебе, не имею ни малейшего понятия. Я никогда не встречалась с Энни. Никогда ее не видела. Я думаю, ты сходишь с ума, Натаниэль.
— «Ромп студиос».
На мгновение — молчание. Потом резкое:
— Как ты узнал?
Я вытащил бумажник, достал из него распечатку, которую получил от Дэнни.
Эрин снова заплакала, потом начала говорить.
— Третий год моей семейной жизни действительно был ужасным, — вот как начала она свою историю.
Речь не о том, что ее бил муж (действительно, поколачивал, но не так чтобы часто), а о будущем: вечности в чистилище. Он хотел детей, а она тайком принимала противозачаточные таблетки.
— Его род обрывается на нем.
Она перестала разговаривать с матерью и подругами, которые могли пристыдить ее. Часто ходила в церковь, где познакомилась с двумя женщинами. У одной было пятеро детей, приторно-сладкий голос, но внутри кипела злость. Женщина во всем винила искушения, разрушающие традиционный семейный уклад.